Но он старел, его здоровье было подорвано, и он не мог должным образом обеспечить Джонатана и Фрэнсис после своей смерти. Наконец, узнав, что он неизлечимо болен и жить ему осталось несколько месяцев, маркиз пишет графу Ларчвуду и просит помощи от имени юных родственников. Граф великодушно откликнулся. В случае смерти деда дети перейдут под его опеку, а тем временем он попытается сделать, что в его силах, чтобы вытеснить лорда Генри из владений Ротердэйлов. Это будет возможно, если удастся устроить брак между леди Фрэнсис и его сыном и наследником, виконтом Маунтэйном. Это должно упрочить ее положение при дворе и помочь ее брату утвердиться в наследственных правах.
Однако, когда слух о попытке возвратить владения маркизов Ротердэйлов законным наследникам достиг лорда Генри, он принял решительные меры, чтобы помешать этому, организовав несколько покушений на жизнь маркиза и его внуков. Доведенный до отчаянья, старый джентльмен пренебрег местью короля и возвратился с детьми в Англию под защиту лорда Ларчвуда.
Но серьезная неудача постигла их в самом начале. Графа не было в лондонском доме, а когда они попытались разыскать его в загородном поместье, то узнали, что его вызвал король и они разминулись в дороге. Маркиз оставил письмо в Ларчвуд-холле, с просьбой переправить его в Вестминстер, и приобрел квартиру в пригороде Бристоля, предполагая, что в таком оживленном портовом городе найти их будет труднее, чем в деревне.
— Но головорезы моего брата узнали, что я здесь, — продолжал умирающий. — Они поджидали меня сегодня, и, возможно, они знают о том, что мы скрываемся в этом доме, — он попытался приподняться с подушек, но со стоном упал обратно.
— Когда я умру, мне придется оставить этих детей на милость человека, который не знает ни жалости, ни сострадания. Сэр, я умоляю вас! Позвольте мне спокойно сойти в могилу!
— Что вы хотите, чтобы я сделал, милорд? — спокойно спросил Криспин, нарушив свое долгое молчание.
Маркиз ответил не сразу. Воля, поддерживающая его во время рассказа, полностью покинула умирающего. Он лежал закрыв глаза, и в комнате раздавалось его затрудненное дыхание.
— Уведите моих внуков отсюда! — сказал маркиз, задыхаясь. — Не думайте больше обо мне, я скоро умру. Уведите их из этого дома, пока убийцы не нашли их. Пока еще есть шанс ускользнуть!
Леди Фрэнсис, стоявшая с другой стороны кушетки и неотрывно смотревшая в лицо деда, вдруг подняла глаза и пронзительно взглянула на капитана. Свет единственной свечи озарял необычное загорелое лицо, выражение которого показалось утомленной девушке дьявольским, а тень, падавшая от закутанной в плащ фигуры, причудливо преломлялась на стене, тая неясную угрозу. В панике девушка бросилась на колени у кушетки, схватив умирающего за руку.
— Нет, дедушка, нет! — воскликнула она. — Не отсылай нас. Мы хотим остаться с тобой!
— Дитя мое, — сказал он мягко, — вы должны идти. Ваш дядя не может больше навредить мне, но он может разрушить вашу жизнь, если отвоюет Ротердэйл для себя и для своего сына!
Внезапно судорога исказила его лицо, но, когда она прошла, маркиз продолжил, обращаясь к капитану Барбикэну:
— Вы молчите, сэр. Вы отказываетесь выполнить последнюю просьбу умирающего?
Криспин колебался недолго, хотя просьба, с которой к нему обращались, была очень странной. Маркиз-пуританин, умиравший в бедности в этой убогой комнате, поверженный рукой брата, завещал опеку над своими внуками пиратскому капитану, ненавидящему протестантскую веру. В этом был мрачный, ироничный юмор, позабавивший его.
— Я готов, милорд, — ответил он. — Я могу помочь им укрываться до тех пор, пока граф Ларчвуд не вернется. Но если люди, которые атаковали вас, узнали об этом месте, лучше нам немедленно уйти отсюда. Один из них убежал, и он может скоро вернуться, как только соберет подмогу.
Маркиз кивнул головой, но девушка гневно взглянула на капитана:
— Как же мы можем убежать и оставить дедушку на милость этих бандитов? — она умоляюще взглянула на умирающего. — Сэр, вы не правы, рассказав так много незнакомцу, и я не уйду. Если Богу будет угодно, чтобы мы погибли сегодня от руки убийц, которых подослал мой дядя, кто может помешать этому?
Маркиз беспокойно покачал головой. Его лицо стало восковым, капли пота выступили на лбу.
— Ты говоришь не думая, дитя мое. Если бы Господу было угодно, чтобы вы разделили мою судьбу, он не послал бы вам покровителя и не привел бы ко мне сегодня этого джентльмена.
Брови Криспина приподнялись в сардонической усмешке: для одного из друзей Моргана было в новинку считаться орудием Провидения. Затем эту мысль вытеснила другая, и он резко обратился к маркизу:
— Милорд, я готов защитить ваших внуков в меру своих способностей, но вы должны знать, что я за человек. Я был невольником, а затем командовал пиратским кораблем в Карибском море. В Бристоле я ожидаю корабль, на котором смогу вернуться на Ямайку, к моим товарищам.
Он говорил это невозмутимо, тогда как в действительности не был так спокоен, ожидая гнева девушки. Однако лорд Ротердэйл с любопытством посмотрел на капитана.
— Почему вы рассказали мне об этом? — спросил он.
Его голос звучал так тихо, что Криспину пришлось встать на колени у кушетки, чтобы расслышать эти слова. На таком близком расстоянии пронзительные серые глаза заглянули в выцветшие голубые.
— Потому что я не хочу обманывать человека, стоящего на пороге смерти, — сказал он прямо. — Если вы прикажете мне сейчас убраться, я сделаю это, но я искренне хочу помочь и сделаю все, что могу, чтобы помешать любому, кто придет с целью навредить вам.
Улыбка на мгновенье осветила лицо умирающего.
— Я не прогоню вас, молодой человек, — пробормотал он. — После моей смерти я передаю в ваши руки все, что дорого мне в этом мире; не сомневаюсь, что вы заслуживаете доверия.
Вопреки этим словам, Криспин понимал, что, если Ротердэйл желал спасти своих внуков, у него не было другого выбора, как только доверить их надежному человеку. Невольно он посмотрел на девушку и обнаружил ее изумление и откровенный испуг.
— Джонатан, — сказал маркиз, — дай мне Библию.
Он дождался, когда мальчик принес книгу, и снова посмотрел на Криспина:
— Капитан Барбикэн, положите руку на эту святую книгу и поклянитесь мне, что вы поможете моим внукам избежать опасности и не оставите их до тех пор, пока они не встретятся со своим опекуном.
Без колебаний Криспин произнес требуемую клятву, и его глубокий, звучный голос, казалось, принес успокоение умирающему. Ротердэйл лежал совершенно неподвижно и уже почти ничего не замечал вокруг. Только слабое дыхание показывало, что он еще жив. Криспин знал, что конец старика близок.
