Господин Элиш сел рядом с Амти, сказал:
— Всего пару вопросов, и мы непременно тебя отпустим. Договорились?
— Конечно, — сказала Амти. — Со мной все в порядке.
— Были ли у тебя родственники, оказавшиеся Инкарни?
— Моя мама, — ответила Амти. — Но ведь это не передается по наследству?
— Разумеется, нет. Тем не менее, этот вопрос входит в обязательную форму.
Амти слышала, как напарник господина Элиша постукивает по бардачку машины. Тук-тук.
— Снились ли тебе в последнее время странные сны?
— Снились.
Тук-тук.
— Фигурировала ли в них темнота?
— Я не помню, господин Элиш.
Тук-тук-тук.
— Есть ли у тебя желания, мысли или фантазии, от которых тебе стыдно?
— Нет, господин Элиш.
Тук-тук-тук-тук.
Амти скривилась, навязчивый звук раздражал ее.
— Ты нервничала на уроке?
— Нет. Не больше остальных.
Туктуктуктуктуктук. Стук становится сплошным, пугающим.
— У тебя регулярный цикл?
Амти сглотнула, потом кивнула.
Тук-тук.
— Страдаешь ли ты какими-либо хроническими заболеваниями.
— Я близорукая и в детстве перенесла воспаление легких. Хотя это не хроническое заболевание. Извините!
Тук-тук.
И Амти поняла, какая она дурочка. Напарник господина Элиша стучит не потому, что у него сдают нервы от присутствия такой жуткой Инкарни, как Амти и не потому, что он хочет ее раздражать.
Он показывает господину Элишу, правду Амти говорит или лжет.
— Ты не хотела бы рассказать нам о чем-то сама?
— Нет, господин Элиш.
Туктуктуктуктук.
Звуки, выходившие из-под пальцев безымянного соратника господина Элиша казались Амти стуком ее собственного сердца, так легко выдающего ее.
— Хорошо, — сказал господин Элиш медленно. Улыбка не сходила с его лица, но у него были усталые глаза. Он запустил руку в карман, и Амти издала писк. Они убьют ее прямо сейчас?
— Формальная часть закончена, — сказал господин Элиш. — Моя собственная магия, к счастью, позволяет мне определять Инкарни. Благодаря этому я получил свое назначение.
Амти вжалась в угол, ожидая увидеть пистолет, но господин Элиш достал медицинское лезвие в герметичной упаковке.
— Мне нужна только капля твоей крови. И мы все точно установим.
И Амти с готовностью протянула ему руку, что-то внутри отозвалось радостью. Все это какая-то ошибка, и сейчас все должно выясниться. Здесь все закончится, подумала Амти.
Она смотрела на затылок напарника господина Элиша, казавшийся, только казавшийся таким беззащитным. Внутри снова что-то заворочалось, и Амти показалось, что напарник господина Элиша хмыкнул. Амти попыталась вспомнить его лицо и не смогла. Теперь, когда он сидел к ней спиной, Амти не могла вспомнить даже его глаза. Такое неприметное лицо. Никогда бы Амти не стала его рисовать. Укол пронзил подушечку ее указательного пальца, Амти вздохнула. Она посмотрела на господина Элиша, потом на свою руку. Кровь выступила рубиновой бусинкой, крохотной капелькой, и Амти захотелось вырвать руку из хватки господина Элиша, поднести к окну и посмотреть, как свет потонет в алом.
А потом господин Элиш склонился к ней, коснулся капли крови языком, и у Амти перехватило дыхание. Пожалуй, это было самое романтическое, что с ней когда-либо делал мужчина. И, наверное, последнее, что ей успеется испытать.
Лицо господина Элиша, приятное лицо телеведущего, на секунду приобрело хищное выражение, сделавшее его черты острее, а потом машина двинулась, выезжая на дорогу.
— Что такое? — спросила Амти. — Вы меня выпустите? Все в порядке?
На этот раз господин Элиш достал настоящий пистолет, Амти впервые видела огнестрельное оружие вживую.
— Инкарни, — сказал он. Улыбка с его лица сошла, он стал убийственно серьезен. Машина выехала на дорогу, ее мягкий ход, бесшумное движение казались насмешкой надо всем, что чувствовала Амти.
Псы Мира увозили ее дорогой, которой она столько раз уезжала на каникулы. Вот и все, прощай, загородная школа, прощайте уроки, прощайте карандаши и альбомы.
Амти не могла поверить, что все пропало. По бокам дороги лился осенний лес, красивый и золотой до слез.
Неожиданно для себя Амти не заплакала, она сказала:
— Только не стреляйте, хорошо? Вы ведь должны привезти меня в Столицу, да? Все случится там?
Но ей не ответили. Впрочем, и стрелять не стали. Амти отвернулась к окну, жадно разглядывая лес, незаметно потрогала ручку, она не поддалась. Двери в машине были заблокированы.
— А зачем вы это делаете? — спросила она. Дождь снаружи зарядил сильнее, а потом и вовсе — стеной, и вот уже он почти скрыл от Амти золотую корону леса. Она видела только воду, но и воде была рада.
— Это наша работа, — ответили ей. — Ради нашего мира.
Наверное, с таким подходом быстро приучаешься никого и никогда не жалеть. Амти и сама бы себя не пожалела, но так уж получилось в этой жизни, что именно для нее все закончится, когда в затылок ей пустят пулю. Надо же, досада какая.
Где-то в глубине души Амти все-таки не верила, что так закончится ее жизнь. В конце концов, именно сейчас она с предельной ясностью видела, что мир был создан вместе с ней и для нее, и исчезнет тоже вместе с ней. В какой-то книжке она точно читала, что это защитная реакция измученного мозга на мысль об абсолютном небытии.
Размышляя о смерти с каким-то невероятным спокойствием, она вдруг услышала легкие щелчки, похожие на треск готовящегося попкорна, а потом почувствовала, как заносит машину.
Наверное, подумала Амти с тем же спокойствием, ежа переехали. А потом вместо этой мысли, дурацкой и равнодушной, пришло понимание, а вместе с ним страх. В машину стреляли, и судя по тому, как напарник господина Элиша ругается и как неподвижна машина, ее вывели из строя. Амти пискнула, скользнула вниз, тут же получив утрамбовывающий пинок от господина Элиша.
Она услышала звон стекла и снова далекие звуки выстрелов так похожие на щелчки. Чтобы успокоиться, Амти решила представлять белку, лузгающую орехи. Она закрыла глаза, зверек предстал перед ее глазами, принялся прядать ушками с кисточками. Да, так намного спокойнее, Амти. Спрячься от реальности за умозрением грызунов.
Она услышала звук открывающихся дверей. Господин Элиш и его безымянный напарник выходили из машины. Выстрелы из их пистолетов вовсе не были похожи на щелчки. Они были оглушительными и от них заболели уши. Амти открыла глаза, увидела комок пыли, укрывшийся под сиденьем.
— Привет, — прошептала она. — Мы с тобой похожи сегодня.
Снова раздались щелчки, и Амти, наконец, поняла, что это автоматная очередь. Она вся дрожала, от ее дыхания плясал комок пыли. Никогда, ни с кем и ни с чем Амти не отождествлялась так сильно прежде. Она взяла комок пыли, спрятала его в ладошке, повинуясь какому-то странному и дурацкому влечению. Раздался чей-то крик, странно булькнувший, будто в горле у человека была вода. Наверное, так кричат утопающие. Но как здесь утонуть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
