Читаем без скачивания Происшествие в городе Т - Лев Брусилов

В первое мгновение Приволов хотел бежать назад в надежде отыскать потерю, сделал несколько шагов, но вдруг остановился и громко рассмеялся… «Зачем, – думал казначей, – зачем искать?» Он хотел тихо избавиться от этой ложки, и он избавился! Это произошло, ложки больше нет! Теперь даже мысленно не будет возвращаться к тому месту, где ее оставил, потому что не знает, где это… Всё!

Казначей почувствовал облегчение, которое давно его не посещало, приятную слабость в теле. Захотелось прямо здесь, возле карьера, посидеть на травке или даже полежать, широко раскинув руки, глядя в пугающую синеву весеннего неба. Но это желание было скоротечным. Его ждали дела.

Остаток дня прошел превосходно. Явившись на службу, Приволов работал не останавливаясь. Душа приятно рвалась на части. Он улыбался. Даже что-то издали похожее на румянец проклюнулось на его впалых желтых щеках. Сослуживцы тихо шептались в углах, звучал один вопрос: «Что случилось с городским казначеем?» – и тысячи ответов: «Может быть, случилось это, а может быть, то», – и вдруг тихий голос откуда-то из-за шкафа: «Казначей влюбился!»

Вот что значит освободиться от бремени, ты сразу начинаешь быть похожим на влюбленного.

В эту ночь казначей, для которого бессонница была, увы, делом привычным, сразу же уснул и крепко спал без сновидений до семи часов утра. Затем он проснулся и, стоя в одном исподнем, немного пофиглярничал перед большим умывальным зеркалом. Это была утренняя гимнастика. Казначей никогда раньше ее не делал, но в это замечательное утро поклялся себе твердым словом делать гимнастику всегда. Потом после умывания съел полный завтрак, чем удивил кухарку, и в высшей степени превосходном настроении отправился на службу.

Ровно в двенадцать часов пополудни в дверь приволовского кабинета, расположенного во втором этаже городской управы, постучали, и стук этот странным образом совпал с боем курантов на Сиротской башне Татаярского кремля.

– Войдите! – сказал казначей, не поднимая головы. Он писал. Однако дверь не открылась, вместо этого постучали еще раз.

– Войдите! – откладывая ручку, крикнул Приволов. Дверь не открылась и на этот раз.

Казначей, решив, что это какой-нибудь робкий посетитель, которых приходит множество, пошел открывать сам. За дверью никого не оказалось. Приволов вышел в коридор, посмотрел в один конец, затем в другой – пусто! Хотел было зайти обратно, но что-то попало под ноги. Присмотрелся, и точно обухом по голове: на полу коридора, пыльный и грязный, однако хорошо узнаваемый, лежал сверток. В одном месте он прорвался, и из него точно жало выглядывал кончик ложки, той самой…

Глава 5

Встреча на пустыре

Казначей в буквальном смысле одеревенел и несколько мгновений стоял без движения. С параличом воли ему удалось справиться благодаря тому, что где-то в дальнем углу коридора заскрипела дверь…

Доли секунды было достаточно, чтобы подхватить сверток и юркнуть к себе в кабинет. Он захлопнул дверь и прижался к ней спиной, почувствовал, как намокает от пота нательная рубаха, колени дрожали и слабели, а сердце стучало так сильно, что стук отдавался в затылке. Как эта ложка оказалась у двери его кабинета? Кто принес ее? У этих вопросов не было ответов, но казначей как заведенный повторял одно и то же: «Кто, кто, кто?»

То, что Приволов сделал дальше, можно объяснить только его состоянием. Он выхватил из рукава вицмундира носовой платок, отпихнул в сторону чернильный прибор, рывком разложил платок на столе и обернул сверток с ложкой. Для верности обвязал сверху куском почтового шпагата, сунул в карман и выбежал на улицу.

Скорым нервным шагом пошел по тротуару, не оглядываясь. Стоящий на противоположной стороне улицы дворник-татарин ленивым взглядом проводил его до поворота.

Целью казначея, как выяснилось дальше, был нам уже известный глиняный карьер. Всю дорогу к нему городской чиновник прошел, не вынимая руку из кармана, где плотно, боясь даже на мгновение ослабить хватку, сжимал сверток с ложкой.

Оказавшись через какое-то время у карьера, Приволов, ни на секунду не задумываясь, вынул из кармана ложку и с силой зашвырнул в котлован. Описав в воздухе дугу, сверток плюхнулся в воду и сразу же затонул. Казначей, не дожидаясь, пока успокоится поверхность водоема, резко развернулся и пошел в обратном направлении.

Там, где тропинка выбегала на большак, он заметил человека. Человек свернул с дороги и, придерживая ветки кустов, двинулся казначею навстречу.

«Кто бы это мог быть?» – близоруко сощурившись, подумал Приволов. Человек шел быстро, и через несколько минут его уже можно было рассмотреть.

Высокий худощавый мужчина средних лет, одетый в светло-серую пиджачную пару и шляпу канотье, был совершенно незнаком Приволову. Это успокоило казначея, так как он не хотел, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел его здесь. Ему были не нужны лишние вопросы. Когда они поравнялись, Приволов уступил незнакомцу дорогу. Тот, замедлив шаг, приподнял канотье, под которым оказались светлые коротко стриженные волосы, кивнул и пошел дальше. Казначей успел сделать всего лишь несколько шагов, как его остановил глуховатый, с неприятным поскрипыванием, голос незнакомца.

– Это не вы обронили? – услышал за спиной.

– Что? – Приволов медленно повернулся. Незнакомец возвращался, держа в руке сверток, похожий на тот, который несколько минут назад был выброшен в котлован карьера. Вначале это ошеломило казначея, но, заметив, что сверток совершенно сухой и не перевязан почтовым шпагатом, он приободрился и сказал:

– Нет, я ничего не терял!

Незнакомец настаивал, чтобы он рассмотрел сверток получше, на что казначей ответил решительным отказом, развернулся на пятках и хотел уходить, но возникло неожиданное препятствие в виде огромного детины в мужицком армяке, который, ломая кусты бересклета, выбрался на тропинку и преградил дорогу.

– Как это понимать?

Приволов повернулся к обладателю светло-серой пиджачной пары и вопросительно уставился на него. Тот подошел почти вплотную, и казначей смог хорошо рассмотреть лицо незнакомца. Гладко выбритое, с тонким правильным носом, строгие плотно сжатые губы, пожалуй, слишком резкая линия подбородка – однако она его не портила, а, напротив, добавляла мужественности. Глаза, широко открытые, темно-зеленые, смотрели на Приволова по-доброму, но ему почему-то стало нехорошо под этим взглядом. Холодок дурного предчувствия, цепляясь мелкими коготками за кожу, медленно пополз вверх по спине…

– Может быть, все же это вы обронили? – Незнакомец, не сводя глаз с лица казначея, почти насильно сунул сверток ему в руки. – Разверните! – Это прозвучало как приказ.

– Я разверну, но в этом нет никакого смысла. – заявил с напускным равнодушием Приволов и принялся разворачивать сверток.

Там, это казначей определил на ощупь, находилась ложка. Однако самое неприятное ожидало Приволова впереди. Когда он развернул тряпицу, то не смог сдержаться и воскликнул:

– Этого не может быть!

– Почему? – поинтересовался незнакомец.

– Я же выбросил ее в воду!

– А зачем вы выбросили ее в воду?

– Что значит зачем? Хотел избавиться… Нет, нет, не то, я хотел… А какое, собственно, вы имеете право меня об этом спрашивать?

– По долгу службы, – ответил незнакомец и широко улыбнулся, обнажая – вот тут природа постаралась – идеальнейшие зубы. Улыбка незнакомца была настолько обезоруживающе хороша, что, глядя на нее, казначей подумал: «Нет, дурной человек не может так улыбаться!»

– Какой службы, вы кто? – спросил он, оглядываясь на продолжавшего загораживать проход детину в армяке. Этот угрюмый, разбойничьего вида человек никак не увязывался в сознании Приволова с улыбкой обладателя светло-серой пиджачной пары.

– Разрешите представиться, полковник фон Шпинне Фома Фомич, начальник губернской сыскной полиции, – приподнимая канотье, сказал незнакомец и снова улыбнулся. – Поэтому настоятельно советую вам, господин Приволов, следовать за мной. Да, а ложку верните мне, она вам больше не понадобится.

Здесь стоит пояснить, что сыскная полиция была учреждена в губернском городе Татаяре не так давно, поэтому городской казначей – а мы помним, какой образ жизни он вел, – ничего о ней не знал, ну и, конечно же, он был незнаком с ее начальником бароном фон Шпинне. И еще стоит добавить, о фон Шпинне вообще мало кто знал. Сведения, которые доходили в губернский город Татаяр, были крайне скудны и противоречивы. Некоторые говорили, что Фома Фомич прибыл из Северной Америки, где выполнял какую-то секретную