Нечто подобное происходит и с экономикой, построенной на ссудных процентах, не так быстро, конечно, как в случае с обреченным организмом, но тоже без особо долгих проволочек. Ведь в длительной перспективе выплата процентов нереальна, зато последствия порочной практики очевидны. Среди них и угрожающее расслоение населения на до неприличия богатых и гнетуще бедных, и варварская эксплуатация трудовых и природных ресурсов, междоусобицы и завоевательные войны. Помните фильм Василия Шукшина, в котором его герой, вор-рецидивист Егор Прокудин, пытавшийся «завязать», швырнул привезенные купюры в физиономию бывшему подельнику35, поскольку прекрасно понимал: даром не дают, заставят отработать, причем, очевидно, не на пашне. Кстати, именно за отказ взять деньги в долг Егора в скором времени и убили. Интересно, украинский премьер госпожа Тимошенко смотрела когда-нибудь этот фильм? Ну, хотя бы вполглаза…
Возьмем теперь сегодняшний мир, переживающий глобализацию темпами, что сделали бы честь и сталинской коллективизации с индустриализацией. На одном его полюсе – страны так называемого золотого миллиарда, Западная Европа, Япония, Израиль, Канада, США, да пара-тройка сателлитов из британского «содружества». Тут установились тишь и благоденствие, здесь весьма приличные условия труда и жизни, жесткие экологические нормы и социальные гарантии, да много чего еще из того, что манит «остарбайтеров», слетающихся сюда мотыльками на электрический свет.
На противоположном полюсе планеты картина абсолютно иная, не такая добропорядочная и приличная. Еще бы, ведь здесь теснятся рядами третьи страны, а в них – батальоны убогих и миллионы нищих, миллиарды голодающих и больных. Тут и коррупция, поразившая местные «элиты», которые Александр Зиновьев36 называл колониальными администрациями, смысл существования которых – упрочить рабскую узду, связывающую третьи страны с Западом. Тут безнадежные долги и варварская эксплуатация природных ресурсов (в качестве примера достаточно привести драматическую судьбу буковых лесов в Карпатах, вырезанных буквально на корню, или тех же знаменитых, но теперь оставшихся в истории украинских черноземов, уничтоженных многолетними посадками рапса, из которого в Западной Европе производят биотопливо). Одним словом, здесь в самой красе и чистом виде – гонка на выживание без шанса на успех, поскольку, как уже было сказано выше, реальной экономике ни при каких условиях не угнаться за задранной к небу процентной экспонентой, так что неизбежная катастрофа – лишь дело времени. В той же Украине, где я живу, в последние месяцы (2009) уже видно дно, страна по всем признакам напоминает наркомана, у которого жесточайшая ломка в отсутствие очередного кредита, и никто из властей предержащих не задается вопросом: отдавать-то кто будет и чем? Напротив, о новом вливании, которое все равно разворуют, политики рассказывают как о какой-то манне небесной: упала с неба, давайте-ка обновим в кабмине автопарк. Вот так вот. Теперь понятно, отчего известный американский экономист Джон Кинг окрестил ссудные проценты «невидимой машиной разрушения», заложенной в современную экономику, будто мина замедленного действия.
Естественно возникает вопрос: если реальная мировая экономика не в состоянии угнаться за совокупным ростом задолженностей граждан и предприятий перед банками, а стран третьего мира – перед «золотым миллиардом», то откуда тогда берутся средства покрывать убытки хотя бы временно? Ответ на удивление прост. Средства берутся оттуда, откуда их брал, например, господин Мавроди, выплачивая свои заоблачные дивиденды. Околпаченные вкладчики, в погоне за барышами, что он сулил, сами тащили их в МММ мешками. Единственным, что требовалось от Мавроди, был «привлекательный инвестиционный климат». Он его и создавал. Система работала на ура и как часы, лишь пока расширялась в прогрессии. Если бы Россия не имела границ, словно Вселенная, Мавроди бы прославился изобретением вечного двигателя, а заодно, вне сомнений, получил бы Нобелевскую премию за пересмотр всех трех основополагающих Начал термодинамики, которые мне вбили в голову во время учебы на теплоэнергетическом факультете политехнического института. К сожалению, ресурсы России ограничены, как и размеры нашей планеты, существуют так называемые пределы роста, по известному определению Римского клуба37, так что лавочка рано или поздно закрылась бы и без вмешательства прокуратуры. Ну а Сергей Мавроди вошел в историю не изобретателем, а всего лишь мошенником.
Впрочем, надо признать, он выглядит жалким плагиатором на фоне финансовых воротил с Уолл-стрит, оперирующих американскими долларами, валютой номер один, признанной новорожденной ООН мировыми деньгами буквально на первом заседании38. У них в ходу примерно та же схема, что и у Мавроди, только масштабы разные, в остальном же – как под копирку. Центральный банк Соединенных Штатов с помощью МВФ и других подобных структур ссужает электронными деньгами страждущих (вроде той же Украины, доведенной заправляющими тут гангстерскими кланами буквально до ручки), и, таким образом, добытые в полном смысле слова с потолка комбинации цифр с длинными шеренгами нулей обретают конкретное содержание. Становятся вполне осязаемыми долгами, которые предстоит погашать (отдавать и даже выхаркивать) нам с вами (и нашим детям и внукам), ведь у нас-то под рукой нет ни подходящего печатного станка, ни двойного гражданства, как у большинства политиканов, чтобы куда-нибудь сбежать, когда запахнет жареным. Следите за мыслью: это как в преферансе, что вы сели расписать вечерком, поставив на кон вполне реальные материальные ценности, скажем, кожаную куртку, видеодвойку, мамин ковер или сервиз, доставшийся в наследство от бабушки. А у оппонента вашего на руках одни долговые расписки, обеспеченные лишь тем, что их признали средством обращения жильцы соседских квартир. Как полагаете, при подобной постановке вопроса много ли понадобится времени, прежде чем вы останетесь с носом в комнате, по которой загуляют сквозняки?
Как это они так лихо устроились, спросите вы? Дайте время, мы «подойдем поближе к берегу», как выражался герой Павла Борисовича Луспекаева, сейчас же отметим лишь одну ключевую деталь: гуттаперчевость, что ли, доллара. Ведь он, навязанный всему миру после Второй мировой войны, из которой Америка вышла безусловным победителем, не привязан к золоту (в отличие от тех же червонцев императора-неудачника Николая II) и даже в самом дорогом бумажном исполнении (об электронных баксах и говорить нечего) никогда не обходился дороже десяти центов организации, выпускающей это чудо на свет: Федеральной резервной системе США. На деле, кстати, она является корпорацией частных банков. Пока Штаты не протолкались в сверхдержавы, Федеральный резерв ссужал деньгами американское правительство, контролируя при этом и ставку кредитного процента, и объем денежной массы, то есть, грубо, все и вся. Теперь же, с крушением СССР, он распространил свои услуги на весь мир. Представляете простор для маневра? Доллар совершенно справедливо зовут переуступаемым вексельным обязательством. А что сие словосочетание означает? А означает оно буквально следующее: если он у вас на руках, сам Федеральный резерв США (держитесь, не падайте) пред вами в долгу, размер которого определяется номиналом купюры. Сколько это на самом деле, если сто долларов, как утверж-далось в известной телерекламе конца девяностых годов минувшего столетия, заколачивавшейся в головы телезрителям едва ли не гвоздями, – «это всегда сто долларов»? А давайте посмотрим.
Допустим, вы получили некую сумму, скажем, десять тысяч «гринов», за какую-то там выполненную вами работу. Коробку для дачи сложили, или поле вспахали да засеяли, или, скажем, книжку написали, это не принципиально. Вчера вы могли купить на полученную сумму полноценную квартиру, сегодня – комнату в коммуналке, завтра – пол квадратного метра, следите за мыслью? Доллар обесценился. То есть вас, грубо говоря, обокрали, но столь элегантно, что и пенять-то не на кого, не станете же вы судиться с безликой инфляцией. Между тем именно она, инфляция, которую вовсе не зря зовут параллельной формой налогообложения, будучи прямым следствием грандиозного разрыва между реальными темпами роста мирового валового продукта и рожденными из воздуха процентами, облегчающими наши с вами кошельки путем сжигания «лишних денег» прямо в карманах и бумажниках, выступает своеобразным защитным механизмом порочной финансовой системы. Перекладывает не наши проблемы на наши конкретные плечи, распределяя издержки дутого изобилия «золотого миллиарда» на все население планеты, вовлеченное в экономический процесс. Знаете, это как дурная кровь, от которой избавляются посредством пиявок. Правда, крохи, изъятые у нас, как правило, представляют собой честные заработки, добытые кровью и потом, мы-то долларов не рисуем. Ну, так кому какая разница?
