и самой малости тончайшего конского волоса под плечами. Сюртук был приятным на ощупь <…> и <…> сидел на мужчине как влитой. Затем этот господин уехал за 200 миль на отдых в курортный городок и заказал себе еще один [новый] сюртук. <…> Весь перед <…> до самого плечевого шва <…> был натянут так туго, что клетки на твидовой ткани стали почти вдвое шире. <…> Плечи напоминали эполеты. <…> Один [фасон] был аккуратным и естественным, а другой — неестественным и нелепым. Но ведь такой стиль принят от Портсмута до Абердина. <…> Ничто больше не вернет нас к естественному свободному крою, который кажется нам таким художественным. <…> Гораздо проще поместить на грудь мужчины отрез ткани и укрепить его будто бы <…> тонкой жестянкой, чем правильно выкроить сюртук, чтобы он сидел, как положено[24].
Удивительно, но подобные споры ведутся и в первые десятилетия XXI века. В сравнительном исследовании производства готовых костюмов в Италии и Великобритании (2003), процитированном выше, был сформулирован ряд вопросов к гипотетическому британскому производителю костюмов, стремящемуся, вопреки всем препятствиям, к коммерческому успеху. В них повторялись доводы о посадке, исполнении, стиле, мастерстве, продуктивности и понимании нужд потребителя, которые были так хорошо известны и флорентийскому портному 1580-х годов, и мастеру из лондонского Вест-Энда 1890-х:
Производитель должен задать себе вопрос, есть ли у него модельеры, понимающие, как скроить лучший костюм — такой, который удобно сидит и хорошо выглядит, потому что обладает трехмерностью, позволяющей ему менять форму и приспосабливаться к телу человека, костюм, который «дышит» и приятен в носке? Сможет ли он найти технологов, понимающих, как перевести эскиз в последовательность относительно простых операций по кройке и сшиванию частей? Сможет ли он обучить и удержать сотрудников, способных выполнять эти усложненные операции аккуратно и точно в срок? Готов ли он вкладывать средства в необходимое оборудование <…>? Способен ли он донести утонченные преимущества своего изделия до потенциальных
покупателей, которые не понимают большинства тонкостей пошива костюма, разработав влиятельную торговую марку или реализуя продукцию через эксклюзивных торговых операторов?[25]
Давние споры о материальных, философских, эстетических и политических качествах костюма составляют основу и этой книги. Мы подробно рассмотрим функциональные и символические значения костюма и его связь с определенными социальными группами и видами труда; исследуем статус костюма как вместилища профессиональной и национальной гордости, а также проследим его многообразное развитие в различных регионах мира. Мы проанализируем возможность рассматривать классический костюм в качестве иконического знака и магистрального, и оппозиционных направлений моды. Также будет исследована его распространенность в более широком смысле: как источника вдохновения для художников и писателей в массовой культуре и авангардном искусстве. Костюм — это сложный, устойчивый носитель значений, форма которого порождает вопросы об идентичности, по сей день ожидающие ответа. Когда в 1994 году историк искусства Энн Холландер размышляла о важности костюма для современной культуры, она также выразила одновременное переживание фрустрации и восхищения его объединяющей, непреходящей и противоречивой властью, которое находит в нас отклик и сегодня. Ее предварительные наблюдения о судьбе потомков плаща Вотана послужат нам переходом к последующему обсуждению костюма:
Встречи на высшем уровне глáвы государств проводят в костюмах, на собеседование в поисках работы мужчины являются в костюмах, обвиняемый… в убийстве старается предстать перед присяжными в костюме <…> Но при всем при том джентльменский набор «брюки-пиджак-рубашка-галстук», как официальный, так и не слишком, в лучшем случае называют скучным. Как многие простые и прекрасные вещи, без которых мы не могли бы обойтись, мужской костюм в последнее время приобрел раздражающий «привкус» эстетизма, я бы даже сказала, неприятного совершенства. Тактичная и цельная красота костюма оскорбляет постмодернистское восприятие, глаза и умы, настроенные на турбулентный и рваный ритм конца XX века. «Миллениалы» склонны к дезинтеграции как политической, так и стилистической, однако мужской костюм нельзя привязать к постмодерну, минимализму, мультикультурализму или какой-либо конфессии. Он моден неумолимо, в классическом смысле. Более того, костюм ухитряется выжить вопреки дурной рекламе и явному сокращению продаж в пору экономических трудностей[26].
Иллюстрации к введению. Портновское искусство
Двубортный костюм-тройка из шерстяной ткани в полоску, пошитый в 1937 году в ателье Radford & Jones (Великобритания) для английского мецената и коллекционера сюрреалистического искусства Эдварда Джеймса © Музей Виктории и Альберта, Лондон
Образцы твидовой ткани, ателье Anderson & Sheppard, Сэвил-роу, Лондон. 2010. Изображение любезно предоставлено Anderson & Sheppard
Anderson & Sheppard, традиционное ателье мужского костюма на Сэвил-роу. 2010. Изображение любезно предоставлено Anderson & Sheppard
Сэр Дадли Норт, 3-й барон Норт — одна из ключевых фигур при дворе Якова VI Шотландского и I Английского, в великолепном черном костюме, расшитом серебряной нитью. Портрет кисти неизвестного художника. Ок. 1615. Холст, масло © Музей Виктории и Альберта, Лондон
Николя де Ламерссен II. Серия «Гротескные костюмы ремесел и профессий». Костюм портного. 1695. Гравюра с элементами травления, отпечаток на бумаге верже, раскрашенный вручную. Изображение любезно предоставлено © 2016 Музеем изящных искусств Бостона (Коллекция Элизабет Дей Маккормик)
Квирин Герритс ван Брекеленкам. В мастерской портного. 1661. Деревянная доска, масло. Заказчица консультируется с портным, в то время как подмастерья заняты работой. Все трое сидят, скрестив ноги, в традиционной портновской позе. Изображение любезно предоставлено Рейксмузеумом, Амстердам
Процесс создания лацканов в ателье Anderson & Sheppard. 2010. Изображение любезно предоставлено Anderson & Sheppard
Джон Финч, 1-й барон Финч, генеральный прокурор и спикер палаты общин, одевался без излишеств, за исключением церемониальной золотой вышивки на черном дублете из льняного полотна — типичной мужской одежды середины XVII века. Копия картины Антониса ван Дейка. Ок. 1640. Холст, масло
Капитан Томас Друммонд. Портрет кисти Генри Уильяма Пиккерсджила. 1834. Холст, масло. На этом портрете инженер и основатель современной топографической съемки изображен в черной униформе растущего сословия интеллигенции. Картина из коллекции изобразительного искусства Эдинбургского университета, Эдинбург
Повседневный мужской костюм. Шерстяной твил. 1911. Изображение любезно предоставлено фотоагентством Art Resource, NY © 2015 Museum Associates/LACMA
Глава 1
Как раз впору
