У взрослых все три этапа – ощущение, выбор и восприятие – протекают практически одновременно. Мы осознаем лишь общий процесс видения объектов, и не осознаем вспомогательные процессы, которые кульминируются в зрении. Сдерживая активность интерпретирующего разума, возможно уловить отголоски сырого sensum, каким он предстает глазам новорожденного. Но такие отголоски не полны и крайне непродолжительны. Вновь испытать чистое ощущение, без восприятия физических объектов, для взрослого человека возможно только в определенных состояниях, когда высшие уровни сознания выключены из действия наркотиками или болезнью. Такой опыт не может быть рассмотрен изнутри пока он идет, но его можно вспомнить, когда разум возвращается в нормальное состояние. Вызывая эти воспоминания, мы можем снабдить себя подлинным знанием процессов ощущения, выбора и восприятия, благодаря которым и реализуется видение физических объектов во внешнем мире.
Пример
Здесь, в качестве примера, я приведу отчет об одном опыте, который я приобрел, когда выходил из-под воздействия анестезирующего препарата в кресле у зубного врача. Возвращение сознания началось с чисто зрительных ощущений, полностью лишенных смысла. Это, насколько я помню, не были объекты, существующие "снаружи" в знакомом трехмерном мире повседневного опыта. Это были лишь цветовые пятна, существующие в себе, сами по себе и для себя, не связанные не только с ближайшим окружением и со всем миром, но и со мной, так как самосознание до сих пор полностью отсутствовало, и эти бессмысленные и непривязанные впечатления ощущений были не моими; они просто были. Так продолжалось минуту или две; затем действие анестетика еще немного снизилось, и произошли заметные изменения. Цветовые пятна более не воспринимались лишь как цветовые пятна, но стали ассоциироваться с определенными объектами "снаружи", во внешнем трехмерном мире, – весьма специфично выглядели фасады домов в окне напротив кресла, в котором я полулежал. Внимание скользило по зрительному полю, отбирая последовательно одну за другой его части и воспринимая эти отобранные части как физические объекты. От смутности и бессмысленности, sensa развилось в проявление определенных вещей, принадлежащих к знакомым категориям и расположенных в знакомом мире твердых объектов. Узнанные и квалифицированные, эти восприятия (я не называю их моими восприятиями, так как "Я" еще не появилось на сцене) немедленно стали четче, тогда как детали и подробности, не замечавшиеся пока sensa не хватало смысла, теперь воспринимались и оценивались. То, что постигалось теперь, больше не было набором цветовых пятен, а стало мозаикой известного, вспомнившегося мира. Известного и вспомнившегося… Кому? Поначалу не было никакого указания на ответ. Но через некоторое время, незаметно, исподволь, возникла моя самость, субъект опыта. С ее появлением, насколько я помню, пришло и дальнейшее прояснение зрения. Что было поначалу сырой sensa и стало затем, путем интерпретации, совокупностью знакомых и разнообразных объектов, чуть позже трансформировалось в объекты, связанные с моей личностью системой воспоминаний, привычек и желаний. Благодаря этой связанности, воспринимаемые объекты стали еще зримее, так как личность, с которой они вошли в связь, была заинтересована во все большем и большем разнообразии внешней реальности, нежели когда она была просто психологическим бытием, ощущающим цветовые пятна; и более развитое, но все еще "в себе", сознательное бытие воспринимало эти sensa как проявления знакомых объектов, но – там, в знакомом мире. "Я" теперь вернулось; и так как "Я" заинтересовалось архитектурными деталями и их историей, объекты, видимые в окно, сразу же стали восприниматься в новых категориях: не просто дома, а дома того или иного стиля, времени, с характерными особенностями, заметными даже таким слабовидящим глазам, какие у меня были в ту пору. Эти особенности воспринимались не потому, что мое зрение неожиданно улучшилось, а просто потому, что разум был вновь в состоянии искать и запечатлевать их значение…
Этот опыт не является чем-то исключительным, но иллюстрирует определенные факты, которые каждый обучающийся искусству зрительной способности должен, постоянно иметь в виду.
Эти факты можно сформулировать следующим образом:
• ощущения не являются тем же самым, что и восприятие;
• глаза и нервная система ощущают, разум воспринимает;
• восприятие связано с накопленным индивидуумом опытом, – другими словами, с памятью;
• четкое зрение – результат точного ощущения и правильного восприятия;
• любое возрастание силы восприятия имеет тенденцию вести за собой и улучшение силы ощущения и того суммарного результата ощущения и восприятия, который является зрением.
Восприятие, обусловленное памятью
То, что возросшая сила восприятия ведет к усилению индивидуальной способности ощущать и видеть, проявляется не только в таких неординарных обстоятельствах, которые я описал, но и в обычной жизни. Гуляя по лесу, городской житель будет слеп к многообразию растительности, тогда как естествоиспытатель будет без труда замечать все. Моряк обратит внимание на такие объекты, которые для сухопутного человека просто не существуют… и так далее, до бесконечности. Во всех этих случаях улучшенное зрение является результатом возросших сил восприятия, которые зависят от памяти о похожих ситуациях в прошлом. При традиционном лечении зрительных нарушений внимание уделяется лишь одному элементу в общем процессе зрения, а именно: физиологическому механизму сенсорного аппарата. Восприятие и способность помнить полностью игнорируются. Почему и на основе каких теорий, Бог ведает.
Учитывая огромную роль, которую, как известно, играет в процессе зрения разум, становится очевидным, что любое адекватное и неподдельно этиологическое лечение нарушенного зрения должно учитывать не только ощущения, но и процесс восприятия, процесс запоминания, без которого восприятие невозможно. Методы д-ра Бейтса как раз и направлены именно на улучшение восприятия и его необходимого условия: памяти.
Непостоянство физических и психических функций
Наиболее общий факт о функционировании организма или любой его части заключается в том, что оно не постоянно, подвержено колебаниям. Вчера мы чувствовали себя превосходно, сегодня – хуже некуда; вчера наш желудок исправно справлялся со своими обязанностями, нынче с ним творится что-то непонятное; утром мы с юмором восприняли пренеприятнейшее известие, к вечеру любой пустяк выводит нас из себя… Эта неединообразная реализация функций – цена, которую мы платим за то, что живем и являемся самоосознающими организмами, беспрестанно вовлеченными в процесс адаптирования к меняющимся условиям.
Функционирование органов зрения – ощущающего глаза, передающей нервной системы и разума, который отбирает и воспринимает – не менее изменчиво. Люди со здоровыми глазами и правильными привычками их использования обладают, скажем так, широким полем зрительной безопасности. Даже когда их зрительные органы плохо функционируют, они все еще видят достаточно хорошо, чтобы справляться с большинством практических задач. Поэтому они не столь остро чувствуют непостоянство зрительных функций, как те, у кого испорченные зрительные привычки и нарушенное зрение. У последних совсем маленькое или же вовсе нет поля безопасности, поэтому любое уменьшение зрительной силы вызывает заметный и часто печальный результат.
Глаза могут страдать от различных болезней. Одни из них воздействуют только и непосредственно на глаза, другие бьют, так сказать, по глазам рикошетом, – в этом случае страдания глаз являются признаком болезни каких-то внутренних органов: почек, миндалевидной железы и т. д. Многие болезни не вызывают никаких органических нарушений, но сказываются на функционировании, – часто это выражается в виде снижения общего тонуса.
Неправильное питание и осанка также могут оказывать отрицательное воздействие на зрение.
Есть и чисто психологические причины плохого зрительного функционирования. Горе, тревога, раздражение, страх, любые другие негативные эмоции способны вызывать различные по длительности и тяжести дисфункции.
В свете этих фактов обнажается вся абсурдность поведения большинства людей, когда у них ухудшается зрение. Игнорируя общее состояние организма, они спешат в ближайшую аптеку и приобретают подходящую пару очков. Не догадываясь о том, что слабость зрения могла быть вызвана временной дисфункцией из-за телесного или психологического расстройства, покупатель берет искусственные линзы и после некоторого дискомфорта с удовлетворением отмечает улучшение зрения. Это улучшение дорого обходится. Скорее всего, ему уже никогда не удастся обойтись без того, что д-р Лакиш называет "ценными костылями", напротив, силу "костылей" придется увеличивать, так как возможности видеть будут прогрессивно убывать под их воздействием.
