class="p1">- Решать не нам, любимая. - Как можно мягче попытался остудить её воинственный пыл я. И, выдвинул, как мне представлялось, убийственно-неопровержимый аргумент. - Это ведь и, в самом деле, попахивает международным терроризмом.
- Да плевать мне с глубокой колокольни, на их нежное обоняние. - Вскипятилась Марина. И, обличительно вперив в меня посерьёзневший взгляд, почти прошипела. - Тебе легко рассуждать. А я с ума схожу от страха, когда думаю, что эти уроды могут в следующий раз добраться до Леськи.
Поскольку возразить было нечего, вместо ответа я молча накрыл узкую ладошку своей и легонько погладил. Маленькая девочка, ставшая моей приёмной дочерью, была тем узким местом, которое следовало беречь как зеницу ока.
Дурацкая стычка на берегу озера в студенческом городке, в которой слишком много возомнившая о себе Кэтрин Стоун получила, немного сбившие спесь и доставившие немало неприятных болевых ощущений ожоги, постепенно перерастала в полномасштабную войну.
Глава 2
В ходе которой пострадало немало сторонников высокомерной старшекурсницы. И это ещё мягко сказано. Ведь, несколько условно-разумных со сверхспособностями расстались со своими, с моей точки зрения, абсолютно никчемными жизнями. А ещё некоторое, впрочем не очень большое, количество имбецилов отправилось в концлагерь, где содержались преступники из числа одарённых. А, если посчитать результаты сегодняшней кровавой бойни, то вообще впору прийти в ужас.
Так что, перенести боевые действия на Северо-Американский континент я считал если и не полностью невозможным с моей точки зрения то, скажем так, несколько преждевременным.
Ведь продолжать в том же духе и оказаться в числе тех, кого запишут в нарушители закона, не было совершенно никакого желания. Так как против системы не попрёшь. А параноидальный способ мышления псевдо-мыслящих, да ещё понукаемый страхом, больше смахивающим на первобытный животный ужас, не сомневаясь отнесёт всех причастных к подобной силовой акции, к сомну беспредельщиков, заслуживающих немедленной и показательной кары. Причём сделает это с чувством собственной правоты и невероятной лёгкостью.
- Я подумаю, что можно сделать. - Желая как можно быстрее соскочить с неудобной темы, уклончиво пообещал я. И, желая удостовериться, что Марина окончательно решила сойти с тропы войны, попросил. - Оставь, пожалуйста, кровожадные мысли. - И, по упрямому выражению лица Марины поняв, что в обозримом будущем делать этого она никоим образом не собирается, устало пожал плечами. - В конце-концов, опасность может подстерегать любого. Как одарённого, так и обычного рядового человека. Причём ежедневно и за каждым углом.
Но, как мне кажется, только усилил беспокойство матери за своего маленького ребёнка.
- Ладно, пошли покемарим малость. - Внезапно перейдя на дворовой слэнг, подвела черту под так и не завершённым разговором Марина. - Утро вечера, как говориться...
- Подожди, посуду помою. - Заявил я, чем вызвал удивлённый взгляд своей девушки. А я, обрадовавшись, что хоть так удалось перенаправить печальные мысли любимой в другую сторону, пояснил. - Так ведь некому больше. Прислугу эти мажоры с собой на дело не брали. А оставлять за собой срач как-то не в моих правилах.
- Вот как? - Удивлённо вскинула брови Марина. - А потом с деланным недоверием полюбопытствовала. - Генрих, а ты точно Принц? - И, поясняя ход своих мыслей, уточнила. - Я, конечно же убедилась, что ты у меня работящий и хозяйственный. Но, признаться, даже я сейчас об этом не подумала.
- Учись, женщина. - Горделиво расправил плечи я. И, стараясь перевести всё в шутку, предположил. - Надеюсь, ты не думаешь, что моя матушка согрешила с садовником.
- Какой ужас! - Картинно закатила глаза Марина. - Я живу с бастардом! И, округлив глаза и понизив голос до шёпота, пообещала. - Теперь я знаю твою ужасную тайну и, разумеется, буду тебя шантажировать.
- О, женщина! - Я театрально схватился за сердце. - Имя тебе коварство, а слова источают яд!
- Да, мы бабы, такие. - Оставила шутливый тон Марина. - И, изучающе глядя на меня, задумчиво пробормотала. - Но ты и впрямь, частенько выламываешься из шаблона. И это при том, что сравниваю я тебя лишь с обычными, рядовыми, так-сказать, гражданами.
- И что, сравнение не в мою пользу? - Подозрительно прищурился я? И, делая вид, что обиделся, обличающе процедил. - Вот уж не думал, что тебе нравятся спесивые и высокомерные маменькины сынки.
- Извини. - Чувствуя, что разговор заходит куда-то не туда, поспешила дать назад Марина. - Просто, с ума схожу, от беспокойства за Леську.
- Не заботьтесь о дне грядущем. - Начал цитировать Библию я. - Ибо каждому дню достанет своей заботы.
- Уговорил. - Принялась собирать тарелки со стола Марина. - Пойдём, я помогу.
В четыре руки мы быстро справились с задачей и вскоре уж меняли постель в одной из освободившийся стараниями нашей карательной команды, кают.
Разбудил нас деликатный стук в дверь. Отобразив часы на сетчатке глаза и, скосив взгляд, понял, что поспать нам удалось два с половиной часа. Широко зевнув, я потянулся и вскочил с кровати.
- Кто? - Тихо, но требовательно выдохнул я, оглянувшись на сладко сопящую Марину и не желая открывать.
И, в самом деле. Есть что-то трогательное и интимное, в спящей любимой женщине. И нет никакого желания допускать в наш маленький и уютный мирок посторонних. Пусть даже это и самые близкие друзья.
- Прибыли. - Раздался из коридора голос Като Изао. - Её Высочество просила всех собраться на палубе.
- Идём. - Стараясь скрыть недовольство, буркнул я. И, дабы Стилет побыстрее отчалил, проинформировал. - Будем через пять минут.
- Приплыли? - Прикрыв рот ладошкой, чтобы скрыть зевок, зашевелилась Марина.
Я же, усилием воли оставив при себе сомнительную сентенцию про то, что "настоящие моряки хОдЮт", просто кивнул.
- Угу. Аими зовёт. - И, демонстрируя собственную прозорливость, предположил. - Наверное, план рожать будем.
- Как ты думаешь, многих придётся положить? - Вставая и причёсываясь задала вопрос Марина.
- Всех. - Коротко и по существу отрубил я. И, стараясь оправдаться в глазах своей девушки, промямлил. - Ты ж понимаешь... Невиновных и даже непричастных на этом острове нет. А свидетели нам не нужны.
- Да. - Откладывая массажную щетку, посуровела Марина. И, прижав ладони к вискам, грустно прошептала. - Господи! Что ты со всеми нами делаешь?
Не зная, что ответить, я просто промолчал. И, по всей видимости, поступил очень мудро. Ибо приступ самобичевания у Марины быстро сошёл на нет и, умысшись
