Надев сапоги, я отправился в «Айви-хаус». Сердце мое учащенно билось при мысли о предстоящих приключениях.
Стояла тихая теплая ночь, и хотя луны не было, огромные звезды на чистом небе сияли так ярко, что я без труда нашел тропинку, которая вела вдоль поля к противоположной центральному входу части лечебницы.
Хотя мой друг пробыл в «Айви-хаус» всего три дня, он успел наметить для меня самый удобный маршрут для проникновения в усадьбу. Завернув за угол высокой кирпичной стены и пройдя некоторое расстояние, я увидел перед собой точно такую яблоню, какую Холмс мне описал. Одна из ее толстых ветвей нависала над утыканным битым стеклом верхним краем стены.
Забросить веревку на эту ветвь было делом нескольких секунд. Завязав скользящий узел и упираясь ногами в стену, я легко взобрался на дерево. Стоя наверху, я увидел перед собой черепичный навес — в точности такой, о каком говорил мне Холмс, и, перебравшись на него, спрыгнул вниз.
Там я подождал несколько минут, чтобы успокоить дыхание и сориентироваться на местности. Чуть слева на фоне ночного неба виднелись очертания «Айви-хаус». Его башни придавали ему мрачный вид средневековой крепости.
Нигде ни огонька, ни звука.
Я осторожно прокрался к конюшне, находившейся позади основного здания. Найти ее не составляло особого труда по квадратной башенке с часами, стрелки на которых показывали без нескольких минут два. Я немного отставал от графика Холмса, но его план был почти завершен, и мне оставалось сделать немного. Веревка для подачи сигнала тревоги свисала под башенкой с часами. Она уходила наверх сквозь железные скобы в стене и в звоннице была прикреплена к специальному колоколу. Я с силой потянул за веревку два раза подряд, потом подождал несколько секунд и снова трижды потянул за веревку.
Надо мной в ночной темноте раздались два звучных удара колокола, разбившие тишину на мелкие осколки. Не дожидаясь последствий поднятой тревоги, я поспешил со двора в ту часть сада, которая была расположена перед фронтоном дома, и спрятался за деревом, накануне указанным мне Холмсом как удобное укрытие. Со своего наблюдательного пункта я мог, не обнаруживая себя, наблюдать за фасадом «Айви-хаус».
Между тем в окнах дома вспыхнул свет, послышались далекие голоса, хотя, возможно, это мне только показалось.
Но в звуке открываемого окна ошибиться было невозможно. И, покинув свое убежище, я бегом бросился к дому, где в одном из окон нижнего этажа меня поджидал Холмс, чтобы помочь мне взобраться на высокий подоконник.
— Прекрасно, Ватсон! — прошептал он, и в голосе его слышались ликующие нотки. — А теперь фонарь!
Темноту внезапно озарила вспыхнувшая спичка, но пламя ее почти сразу же погасло, уступив место конусу желтого света, отбрасываемого потайным фонарем. Луч озарил Холмса, облаченного в халат и шлепанцы, он с нетерпением устремился к конторке — той самой, которую я мельком видел через открытую дверь в комнате миссис Роули. В руках у Холмса была связка отмычек.
Попросив меня подержать фонарь, Холмс первым делом открыл конторку. Замок поддался легко. Но с большой черной шкатулкой для денег, которую Холмс извлек из внутреннего отделения конторки, пришлось немного повозиться. Осторожно поворачивая длинный тонкий стержень в замочной скважине шкатулки, Холмс даже застонал от нетерпения.
Между тем я услышал, как кто-то торопливо пробежал в холл и затем голос доктора Росса Кумбза, требовавшего зажечь лампы.
Но Холмс мастерски справился с делом: [9] повинуясь то искусным пальцам, замок шкатулки наконец открылся. Подняв крышку, Холмс достал пачку бумаг быстро сунул их в карман своего халата, запер шкатулку и поставил в конторку, которую также не забыл запереть.
— Нам пора убираться отсюда, Ватсон, — проговорил Холмс, погасив фонарь и направляясь к окну; когда я выбрался наружу, он добавил: — Я целиком полагаюсь на вас. Заключительную часть нашего плана вы осуществите утром, как мы условились. А теперь ступайте, мой дорогой друг. Спокойной вам ночи. Желаю удачи!
Мне было слышно, как щелкнула оконная щеколда. Занавеси изнутри задернулись, но не плотно. Осталась узкая щель. Должен признаться, что я не сразу покинул «Айви-хаус». Приникнув к стеклу, я смотрел, как Холмс покидает комнату. Во рту у меня было сухо от волнения.
Холмс действовал с присущим ему хладнокровием. Подкравшись к двери, он отворил ее на несколько дюймов, и в щель хлынул свет из гостиной. Несколько секунд Холмс стоял неподвижно, внимательно прислушиваясь. Во всей его фигуре чувствовалось скрытое напряжение. Потом он тихо выскользнул из комнаты, и дверь за ним затворилась.
Я сразу вернулся в гостиницу по тому же маршруту, которым шел до лечебницы. Благополучно добравшись до своего номера, я разделся и лег в постель. Но, несмотря на усталость, заснуть я не мог. Мысли мои снова и снова возвращались к грядущим событиям, которые, как я надеялся, позволят найти разгадку странного сумасшествия Гала Уорбертона.
Глава 4
По сравнению с тем, что я проделал ночью, полученные мной от Холмса инструкции на утро выполнить было сравнительно несложно.
Позавтракав, я нанял двуколку, принадлежавшую хозяину гостиницы, и отправился в Гилфорд, чтобы вызвать инспектора Дэвидсона из полицейского управления графства Сюррей.
Холмс отзывался о нем как об умном, энергичном полицейском, и это описание было точным, в чем я имел возможность убедиться, когда меня провели в кабинет инспектора Дэвидсона и я увидел его настороженный взгляд и почувствовал крепкое рукопожатие.
Хотя инспектор Дэвидсон и ждал меня (Холмс предусмотрительно нанес ему визит еще во время своей первой поездки в Гилфорд), цель и характер расследования, по-видимому, оставались для него столь же неясными, как и для меня.
— Мне известно лишь, что речь может идти о предъявлении самых тяжелых обвинений, — сказал Дэвидсон. — Если бы меня об этом не попросил сам мистер Шерлок Холмс, я бы трижды подумал, прежде чем ввязываться в такое дело. Но как искренний почитатель методов мистера Шерлока Холмса, я готов выполнить его просьбу и сопроводить вас в «Айви-хаус», хотя мне было бы гораздо спокойнее, знай я заранее, какие улики обнаружил мистер Холмс и какие обвинения в связи с этим выдвинуты.
— Боюсь, что не могу ничем вам помочь, инспектор, — пробормотал я, испытывая чувство неловкости. — Мистер Холмс не счел возможным посвятить меня во все детали, подчеркнув лишь, что дело весьма срочное и не терпит отлагательств,
— Тогда нам лучше всего сразу же отправиться в путь, — решительно заявил Дэвидсон к моей великой радости, так как я уже стал опасаться, что он передумал и готов отказаться от данного ранее согласия.
Всю дорогу Дэвидсон продолжал засыпать меня вопросами, и мне стоило немалых усилий умолчать о тех беззаконных действиях, которые совершили накануне ночью Холмс и я. Вопросы прекратились, только когда мы подъехали к «Айви-хаус», где нас поджидал Холмс, все еще в роли пациента с унылым видом разгуливавший по террасе.
Но едва наша двуколка остановилась, как Холмс тут же перестал изображать меланхолика, расправил плечи и поспешил к нам навстречу.
— Видите ли, мистер Холмс, я хотел бы ознакомиться с уликами…— начал было инспектор Дэвидсон.
Но договорить он не успел. Холмс сразу же пере-ватил инициативу. Словно ревностная овчарка, которая гонит упирающееся стадо, он заставил нас промчаться в дом, отстранил онемевшую горничную и бесцеремонно распахнул кабинет Росса Кумбэа.
Доктор, сидевший за письменным столом, при вашем вторжении встал. На его лице было странное, если учесть обстоятельства, выражение — одновременно нечто вроде страха и, как мне показалось, облегчения.
Но первой обратилась к нам миссис Роули. Она стояла возле доктора Росса Кумбза и, наклонившись, показывала ему что-то в лежавшей перед ним бухгалтерской книге. Когда мы ворвались в кабинет, она выпрямилась и бросила на нас испепеляющий взгляд блестящих черных глаз.
— Что означает это несанкционированное вторжение? — с негодованием вопросила она.
Я почувствовал, как стоявший рядом со мной инспектор Дэвидсон, хотя и был в мундире, съежился в ее царственном присутствии. Даже я, встречавшийся с миссис Роули не так давно, засомневался, мудро ли поступает Холмс, нарываясь на неизбежное столкновение со столь грозной особой: разве не лучше было бы решить дело более дипломатично, не доводя до скандала?
Однако Холмса подобные мысли, видимо, не посещали. С торжественным видом он извлек из кармана ту самую пачку бумаг, которую несколькими часами ранее похитил из конторки.
— Если не ошибаюсь, это ваше имущество, миссис Роули? — поинтересовался он. — Или вы предпочитаете, чтобы вас по мужу называли иначе — например, миссис Эдвард Синклер или миссис Гарольд Уорбертон?
