Арриол проворно отпрыгнул, как дикий кот, спрятал оружие, и понёсся в чулан. Уже на бегу его чуть отпустило, и тут же началась нервная дрожь. Трясущимися пальцами он добыл из-под кадушки всё своё богатство - три серебряные монеты, несколько медяков, книгу в тёмном засаленном переплёте да горсточку высохшего до каменной твёрдости изюма - бережно завёрнутое в тряпицу. Опустил во внутренний карман куртки, пришитый неумелыми стежками, и чуть призадумался. Из тёмного угла меж крышей и потолочной балкой он достал вязаную шерстяную безрукавку и тотчас же надел под куртку. Вернее, когда-то рукава у неё имелись, но так протёрлись и изорвались, что прежний владелец просто выбросил свой свитер. Арриол же, найдя такое расточительство излишним, здраво рассудил, что рукава можно и отрезать, и приспособил рвань к делу. Гм, вернее - к телу.
В это время с башни храма в морозном воздухе разнёсся одиночный удар колокола, призывая монахов и послушников к службе, а горожан к обеду. Полдень. Всё, медлить больше нельзя. Раз задумал бежать - пора. Парнишка глубоко вздохнул, собираясь с духом, и через смазанную ещё вчерашней ночью боковую калитку выскользнул к замёрзшей реке.
Полдень. Бородатый купец окинул хозяйским взглядом прилавки своего небогатого, но крепкого заведения и удалился отобедать. Тем более, что ароматы расстегая и кулебяки, просачивающиеся из задней комнаты, сделались столь же нестерпимо притягательными, как навязчивая идея. Лавка осталась на попечении нескладной, рыжей и конопатой девчонки, которая работала здесь уже давно, так что за дела можно было некоторое время не волноваться. К тому же, её мать, много лет прикованная к постели тяжёлой болячкой, приходилась купцу хоть и весьма дальней, но всё же родственницей.
Едва за хозяином закрылась дверь, как в лавку быстро, но неслышно, просочилась тень.
- Привет, Майка! - шепнул Арриол. Не то, чтобы купец не жаловал приблуд, но бережёного, как говорится, и Риллон бережёт. С девчонкой, которую звали Майка, они познакомились третьего года, благо оба были практически сироты, и иногда со стаей сверстников рыскали по большому городу в поисках мелких приработков. Парнишка подрабатывал на пристанях, если мешки и ящики были не тяжёлыми, а плата, соответственно, мало привлекала здоровенных грузчиков. Майку же, с её ловкими и гибкими пальцами, охотно нанимали сортировать и перекладывать фрукты. За гроши, конечно, зато быстро и - своё. На летней ярмарке они даже купили в складчину большой сахарный леденец на палочке и долго облизывали, хихикая, когда их язычки и губы ненароком соприкасались, рождая сладкое томящее чувство где-то внизу живота.
- А, здорово, Арри, - Майка отодвинула в сторону деревянные счёты и приветливо улыбнулась приятелю. - Что-то давно не заглядывал!
Парнишка вздохнул, затем выложил на прилавок целых три серебряные монеты. - Это… вот, мамке отдай, на целителя.
Дети, вернее - отроки, переглянулись. Майка все заработанные медяки копила, чтобы однажды нанять для своей матери целителя, которые, как всем известно, гребут за свои услуги ну просто бешеные деньги. Арриол же, которому было жаль тратить с таким трудом заработанные деньги на сладости (ну, разве иногда для Майки), а вино он не употреблял, видя, в каких скотов оно превращает Редда или хотя бы того же Ласло, просто копил их на будущее.
- Бежишь? - сразу поняла быстрая на соображение девчонка, нерешительно глядя на монеты, - И не жаль отдавать? Они ведь в пути пригодятся.
- Бери, - он решительно подвинул серебро ближе к ней. - Я могу потерять, или отнимет кто по дороге.
Высыпал рядом несколько медяков, проворчал. - Отрежь мне полбуханки хлеба, да грудинки на сколько останется.
Майка задумалась, но тем не менее привычно ловко отчикрыжила хлеб острым ножом, на глазок отсекла изрядный ломоть от окорока. - Погоди. - покопавшись, достала откуда-то снизу полотняную котомку и уложила в неё нехитрую снедь да свёрток из-за пазухи парнишки.
- Ну, прощевай, Майка. Дадут боги, свидимся.
Девушка несколько мигов всматривалась в приятеля, словно запоминала, а затем, перегнувшись через прилавок, взяла за плечи и неумело поцеловала в губы. М-мур-р! Доселе, по молчаливому соглашению, они привечали друг дружку, лишь касаясь кончиками носов и ласково поглаживая их, не рискуя сблизиться плотнее. "Чтобы не будить своего Зверя" - как однажды выразился образованный Арриол, который как-то умудрился выучиться чтению и втихомолку, по ночам, таскал книжки из храмовой библиотеки. Как научился, он не говорил, и Майка своей пробуждающейся женской интуицией ощущала, что тут что-то не так. Сама она читала через пень-колоду, лишь бы разбирать ярлыки на товарах да записи в главной книге. Зато считала, как орехи щёлкала, чем приводила в зависть многих сверстников, да и взрослых тоже.
- Прощай, - она слегка оттолкнула парня и отвернулась, взбудораженная и ошеломлённая. Да что же это такое со мной творится? Видать, истинно маменька предостерегала - не спеши. Но до чего ж сладко под сердцем!…
Вокруг Мелита не было городских стен, однако на каждой из стекающихся в город дорог дежурили патрули баронских солдат. Вот и сейчас, гогоча и покрикивая, они развлекались досмотром подъехавшего каравана. Обойдя стражников десятой дорогой - неровен час, прицепятся от скуки, жеребцы стоялые - Арриол обогнул покосившуюся хибару старой Мэри и, местами увязая в снегу по колено, выбрался на укатанную твёрдую поверхность дороги шагах эдак в двустах от стражников. Незаметно оглянувшись (не привлёк ли внимания?), парнишка зашагал прочь от города.
Через несколько лиг, спустившись на дно пологой лощины, которую пересекала дорога, он догнал тяжело гружёные сани, которые, очевидно, разогнались на склоне и в самом низу подломили правые полозья. Теперь они застряли посреди тракта, развернувшись и нелепо покосившись на один бок. Тщедушный мужичок в добротном зипуне поминал Падшего через слово, озабоченно бегал вокруг и костерил свою равнодушно пофыркивающую лошадёнку на чём свет стоит.
- Подсобить? - поколебавшись, осведомился подошедший Арриол. - Разгрузим, поправим сани. Подвезёшь, пока по пути. А то благородные будут ехать - так и вовсе в овраг спихнут.
Крестьянин осмотрел нежданого помощника, недоверчиво посопел. Однако - деваться некуда.
- Откель путь держишь, отрок? - осведомился он сиплым голосом.
- Из города.
- Гм… ну да, понятно. А куда?
- Туда, - махнул парень рукой вперёд.
Мужик в сомнении потоптался, затем кивнул и стал распрягать. Вдвоём они быстро развязали верёвки, и стали разгружать на обочину какие-то рогожные кули, свёртки и прочие, наверняка нужные в хозяйстве покупки. Перевернули пустые сани, и хозяин озадаченно крякнул, яростно скребя в затылке. Арриол миг-другой осматривал нехитрую конструкцию, а потом достал нож и из берёзовой рогульки быстро выстругал новую опору. Обвязал её тонкой прочной бечевой, которую буквально от сердца оторвал крестьянин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
