И что же делать, раз она не просыпается? Надо раздеть ее, иначе ей не удастся отдохнуть. Он осторожно перекатил ее на бок, с усилием расстегнул молнию на платье, потом осторожно стянул его и бросил на кресло.
В трусиках-бикини и кружевном бюстгальтере она была еще лучше. Он видел много женских тел, одетых и раздетых, но при одном взгляде на Энн его сердце забилось с бешеной силой. Он не понял, что так подействовало на него – россыпь веснушек на плечах и груди, прекрасная упругая грудь или извилистая линия бедер. Но как бы то ни было, она была беззащитна и потому неприкосновенна. Табу. Но она же не в его вкусе, чуть не простонал он. Прекрасна, чувственна, но не его тип!
Эта ситуация, щекотливая и непривычная, выбивала Рафика из колеи, и тем не менее у него был свой кодекс чести: вести себя с беспомощной женщиной уважительно, заботиться о ней и оказывать помощь. А сейчас ее надо одеть… ну хотя бы в его рубашку. Натянув на нее рубашку, он осторожно расстегнул лифчик и вытащил его снизу, из-под рубашки, потом то же проделал и с трусиками. Она облегченно вздохнула и… не проснулась.
Рафик стоял рядом и смотрел на ее рыжие кудри, разметавшиеся по белой подушке, бледное нежное лицо, очаровательные веснушки и испытывал двойственное чувство – восхищение и желание, чтобы она побыстрее убралась из его кровати, из его номера и, если можно, из его жизни.
Он вышел в гостиную, подошел к окну и стал смотреть вниз, на залитый огнями город, который ему очень нравился. Сейчас он вновь почувствовал, как страшно устал и как хочет спать. Но где лечь, если на его роскошной королевской кровати уже расположилась эта подружка жены его кузена Тарика?
Раздался стук в дверь.
– Что с тобой случилось? Куда ты делся? – В дверях стоял Рахман. – Ты упустил орден подвязки, и поймал его я.
– Спасибо, пригодится в следующий раз, когда будет очередная свадьба в семье шейхов Гарунов. Надеюсь, что не моя.
– Ну нет, ты старший, следовательно, и первый, – ухмыльнулся Рахман.
– Забудь об этом. Мало мне отца. Он в последнее время буквально каждый день говорит о женитьбе. Я уже не знаю, что отвечать.
– Ну, не осуждай его. Кто виноват, что тебе никто не нравится? Тебе, дорогой братец, трудно угодить.
– Ты не прав. Лучше пример мне покажи. – Но это были пустые слова: Рахман еще больше, чем он, увлекался женщинами и ненавидел саму мысль о женитьбе.
– Я с тобой согласен. Однако почему ты не пригласишь меня войти? Я не против выпить кофе.
– О… не сегодня. Я устал, мне завтра надо быть в офисе ровно в девять. – Рафик даже не думал впускать Рахмана. Увидев Энн, брат будет шокирован и может плохо подумать о девушке, а она того не заслуживает… Ее поведение безупречно. Конечно, Рафик не мог полностью поручиться за ее нравственность. Откуда ему знать, как она ведет себя в повседневной жизни. Такие скромницы бывают непредсказуемы, особенно когда их не видят знакомые. К тому же его смущало ее сегодняшнее поведение: не любит ли она выпить?
– Ну, отдыхай, раз так. И все же, почему ты ушел так рано? Я решил, что ты поехал в гольф-клуб, – прислонившись к двери, Рахман пытался заглянуть внутрь.
– Повторяю: мне надо отдохнуть, чтобы завтра быть в форме. Разве ты не знаешь, что отец возложил на меня часть своих обязанностей?
Рахман внимательно посмотрел на брата. Никто не знал Рафика так хорошо, как он. Ох, крутит братец, обманывает его. Что ж, значит есть причина. И тут из спальни раздался тихий звук… как будто кто-то чихнул.
– Что это? – удивился Рахман.
– Ничего, где-то скрипнула дверь.
О, дьявол! А вдруг она подслушивала и теперь выбрала момент, чтобы дать о себе знать? Сейчас она откроет дверь спальни и…
Рахман ухмыльнулся.
– Нет, меня не проведешь. Ты кого-то привел? Скрываешь от меня очередную пассию? Уж не подружка ли это невесты, которую я видел с тобой в саду? Та, в розовом платье и с рыжими волосами? Признавайся!
– Нет! Там никого нет. Спокойной ночи! Увидимся завтра. – С этими словами Рафик буквально вытолкнул брата и запер дверь. Затем решительно пересек комнату и открыл дверь спальни.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Рафик, затаив дыхание, любовался девушкой. Она спала на боку, вытянув руку вдоль кровати. На роскошных рыжих волосах играли блики от настольной лампы. Контуры ее тела удовлетворили бы самого взыскательного скульптора. Если она даже и не для него, она божественно хороша! Но лучше бы она проснулась, оделась и ушла.
Что делать? Рафик так устал, что в голову ничего не приходило. Он пошел в ванну, переоделся в пижаму и, вернувшись в спальню, нерешительно остановился у кровати, с завистью глядя, как она спит.
Спит в его кровати, а он стоит рядом и не знает, где ему сегодня лечь. Наконец его терпение лопнуло, он решительно, но очень осторожно скользнул под одеяло на другой стороне широченной кровати и облегченно закрыл глаза…
Тут зазвонил будильник. Черт бы его побрал, ведь прошло всего пять минут! Увы, было уже утро, а рядом все так же крепко спала Энн.
– Эй, проснись! Уже утро! – Рафик тронул ее за плечо.
Девушка тихо вздохнула, но не проснулась.
Рафик встал, пошел в ванную, а потом надел официальный костюм, сшитый лондонским портным, полосатую рубашку, стильный галстук. Надо оставить ей записку.
«Дорогая Энн…» Нет, это формально. Он скомкал лист и выбросил его в корзинку. «Энн!» Так грубо. И этот лист полетел вслед за первым. Надо проще. «Благодарю за великолепный вечер в твоем обществе. Надеюсь, мы повторим его, когда ты будешь в лучшей форме. Извини, что не отвез тебя домой, но была вполне объяснимая причина. Я перезвоню тебе. Оставляю деньги на такси. Шейх Рафик Гарун».
Энн перевернулась на спину, услышав щелчок закрываемой двери. Она попыталась открыть глаза, но солнце било прямо в лицо. Тогда она закрылась с головой одеялом, чтобы привыкнуть к свету. Неужели утро? Обычно она просыпалась рано, вместе с птицами, которые и будили ее своим пением. Она откинула одеяло, села и посмотрела по сторонам. Вот так кровать! Она такую даже во сне не видела. Боже! На противоположной стороне подушки смяты и откинуто одеяло. Там явно кто-то лежал. Она взяла эту подушку и вдохнула запах – что-то знакомое… Ну да, это его запах, этого плейбоя. Как она очутилась здесь? Кто ее раздел? Как на ней оказалась эта рубашка? Если это он, то… Что было еще? Она нервно вздохнула, пульс участился.
– Эй? – тихо позвала она.
Тишина. Повторила громче. Одна. Посреди комнаты, на кресле, лежало ее розовое платье. Свадьба! Шампанское! Приступ аллергии. Флиртующий шейх! И она, страшно усталая, кашляющая, ослабевшая от двух бокалов шампанского, выпитого после пилюль. Как она не подумала об этой опасной смеси! Но самое страшное было то, что Энн ничего не помнила.
