Джулиан не повышал голоса. Он никогда не позволял себе проявлять гнев. Он мог контролировать себя. Должен был.
— Хорошо, но, как говорится, на мед можно поймать гораздо больше мух, чем на уксус. Помни об этом. Мы еще поговорим позже — мне нужно кое-кого увидеть.
Почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Джулиан оглянулся и увидел, что Лили Барнс-Шах смотрит прямо на него. Даже с того места, где он стоял, он мог видеть что-то особенное в ее взгляде. Что-то вроде гнева. Она отвела глаза, но это чувство было ему слишком хорошо знакомо.
Было интересно наблюдать, как человек принимает какое-то серьезное решение. Наблюдать, как эмоции отражаются на его лице. Сначала неуверенность, за которой следовала волна страха, а затем, когда человек становился уверенным в своем выборе, черты его лица словно застывали.
Внимательно наблюдая за Лили, Джулиан увидел, как она отвела плечи назад и подняла подбородок, как будто вдруг вспомнила, что она член богатейшей семьи Сан-Франциско. С немалой долей любопытства он увидел, как она отстранилась от Линкольна, чей вопросительный взгляд стал жестким.
Джулиан осознал, что бокал уже был на полпути к его губам, как будто он забыл, что делает. Он допил лимонад и стал наблюдать, как Лили отдаляется от двух мужчин.
Линкольн впился глазами ей в спину. Джулиан уже видел этот взгляд раньше и знал, на что Линкольн способен. Его взгляд говорил о серьезной внутренней проблеме, о том, каким человеком был Линкольн Харрисон.
Линкольн хотел понять, что происходит, поэтому обратился к Девану, брату девушки. Тот стоял с крепко сжатой челюстью. На его лице отражалось разочарование.
Очень интересно.
Но двое мужчин ненадолго удерживали его внимание. Она шла к нему. Эта красивая женщина, двигавшаяся с непринужденной грацией и затмевавшая всех остальных в этом зале, обратила на него свой взгляд. Сердце Джулиана забилось быстрее. Ее взгляд звал его, и его тело откликнулось без раздумий.
Джулиан прислонился к стойке, когда она подошла к нему.
— Вы словно выбрались из кольца змей. Выглядело пугающе, — произнес он.
Вспышка удивления быстро сменилась вежливой улыбкой.
— Если вы столь пугливы, вам не следует посещать такие мероприятия слишком часто.
Голос Лили был ниже, чем он ожидал, и ему сразу же захотелось услышать его снова.
— Джулиан Форд. — Он протянул руку.
Красавица рассмеялась, и все, что он мог сделать, — это смотреть на нее во все глаза.
— Я знаю, кто вы, — сказала она, сверкнув глазами, и протянула Джулиану руку. — А я…
— Лили Барнс-Шах, — закончил фразу Джулиан.
Он посмотрел ей в глаза и увидел в них удивление и интерес.
Джулиан испытывал схожие чувства.
Что с ним происходит? Ни одна женщина раньше не производила на него такого эффекта, а он никогда не был лишен женского общества. Он мог бы выбрать себе любую женщину, и та с удовольствием согласилась бы на отношения с ним. Хотя это происходило в его жизни все реже, поскольку подобные взаимодействия становились утомительными.
Джулиан не был готов к тому, что Лили вызовет у него желание одним лишь своим присутствием и рукопожатием.
Впрочем, эмоции захлестнули не его одного. Щеки Лили порозовели от румянца, а дыхание стало сбивчивым.
Она осторожно отдернула свою руку — тонкую и изящную. В этот момент как будто кто-то щелкнул выключателем, и люди вокруг них снова ожили и зашевелились. Гул голосов наполнил зал. Его легкие снова заработали, но напряжение не пропало.
Лили откашлялась и повернулась к бармену. Джулиан увидел, как бьется пульс на ее шее.
— Каберне, пожалуйста, — сказала она.
Джулиан поставил опустевший бокал на барную стойку, требуя повторить, затем оперся на локоть и повернулся к Лили.
— Я не ожидала, что вы меня узнаете, — сказала она.
Бармен подал им напитки. Джулиан смотрел, как Лили поднесла бокал к губам, и воображение мгновенно нарисовало, что он хотел бы сделать с этими губами.
«Соберись!» — отругал он себя.
— Я предполагаю, что вы знаете всех в этом зале? — спросила она, подняв бровь.
— Да, — просто ответил Джулиан.
— Полагаю, мне не следует ожидать меньшего от вундеркинда из Сан-Франциско.
Лили сделала еще один глоток вина. Джулиан почувствовал легкое головокружение.
Гениальные проекты Джулиана широко освещали в средствах массовой информации, его талантом восторгались. Он был ведущим новатором в своей отрасли и достиг необычайных высот, несмотря на то, что происходил из бедной семьи. Конечно, эти обстоятельства делали его достойным внимания прессы. Он научился с этим жить, но ему не нравилась мысль о том, что однажды кто-то расскажет журналистам историю его детства. Нет, этого молодой миллиардер совершенно не хотел.
— Не только из Сан-Франциско, — сказал он.
— О, у вас определенно нет проблем с уверенностью в себе.
Дразнящая улыбка Лили подбадривала его.
— Я не вижу смысла отрицать правду. Какая мне польза отложной скромности?
— У вас все либо черное, либо белое?
— Я знаю еще несколько оттенков серого.
— Но яркие цвета вам чужды?
— Совершенно верно. Я занимаюсь информационными технологиями. Мне нравится простота двоичного кода. Так что все яркие цвета я разложил бы на простейшие элементы.
Джулиан приблизился к ней на шаг. Лили вздрогнула от его пристального взгляда. Она никогда раньше не встречалась и не разговаривала с ним, но по какой-то причине была уверена, что Джулиан может вскружить ей голову. Ей нужно было перевести этот разговор в более безопасное русло, подальше от того невысказанного, что пульсировало между ними.
— Я слышала, вы ас в уничтожении компаний.
— Ваши источники слышали обо мне далеко не все.
Он лениво сделал глоток лимонада, и Лили смотрела, как движется его кадык, пока он глотал. Боже, она
