доступ в дом может только Хранитель Секрета, — начал объяснять Дамблдор. — Допустим, это будет один из ваших друзей — но вас, я думаю, не устроит представлять ему всех знакомых и даже почтальона.
— Не устроит, — согласился Джон Грейнджер. — Придумайте что-нибудь такое, магоотталкивающее.
— Я вернусь к вам вечером, — пообещал Дамблдор, но палочку так в руки и не получил — Джон Грейнджер отошел от дома на двадцать шагов, положил палочку на траву, а потом вернулся на крыльцо.
— Идите, — скомандовал Джон, и Дамблдор отправился за своей палочкой, а потом поскорее аппарировал прочь — мало ли какой приказ у неизвестно где стоящих караульных: почешешь палочкой в затылке, а что ты этим имел в виду, будешь объяснять уже апостолу Петру.
На острове Джон Грейнджер оказался не один: у полуразрушенного дома стоял встрепанный кудрявый юноша и что-то бормотал себе под нос. Из кармана мантии у юноши торчала волшебная палочка. Джон Грейнджер начал заходить со спины и вынул пистолет.
— Поганец… сволочь… — бормотал юноша, — ведь все знают, что я был Хранителем Секрета…
— Руки за голову или стреляю, — спокойно распорядился Грейнджер, стрелять он все же не хотел, пусть только что и услышал от Дамблдора подтверждение того, что говорил Джеймс о Хранителе Секрета. — Я сосед Джеймса и Лили и знаю, кто такой Хранитель Секрета. Убивать тебя пока не буду, хотя, может, и стоило бы.
— Стоило бы, — согласился понурый юноша, а Джон Грейнджер конфисковал его палочку и снова отступил назад.
— Видите ли, мистер, — сказал юноша через полминуты, по приказу Джона повернувшись и посмотрев некоторое время в дуло направленного на него пистолета. — Я ведь только говорил всем, что я Хранитель, а Джеймса уговорил сделать Хранителем Питера. И теперь вот из-за меня…
— Разберемся, — пообещал Джон Грейнджер. — Полежи на травке пока, я быстро.
Джон Грейнджер действительно быстро нашел маленькую зачарованную метлу, по которой скучал Гарри, после чего отконвоировал своего пленника к лодке и положил его на дно вниз лицом. На середине пути у пленника, до тех пор пребывавшего в отчаянии, самоуничижении и желании загубить свою молодую жизнь, в голове стало проясняться: лежать на дне лодки было неудобно и скучно, в борта билась холодная осенняя вода, и получить пулю в затылок и отправиться кормить крабов как-то совсем не улыбалось.
— Мистер! — гулко крикнул в железное дно пленник Джона Грейнджера. — Не надо меня топить в море, пожалуйста! Я действительно не был Хранителем — я вам под веритасерумом подтвердить могу.
— Разберемся, — еще раз пообещал Джон Грейнджер и вскоре пришвартовался к причалу.
— Ребята! — восхитился Тони, когда Джон вернулся, конвоируя пленника. — Я как на пятнадцать лет помолодел сегодня. Сидим, пьем чифирь, Джон языка ведет. Даже язык в дишдаш одет, как араб.
— Я не араб, — возразил пленник.
— Звать-то как?
— Сириус.
— Ну вот, а говоришь, не араб.
— Вы не понимаете, — быстро заговорил Сириус, после депрессивного состояния им овладела жажда деятельности. — Я не был Хранителем Секрета, это Петтигрю предал Поттеров. Хранитель может выдать тайну находящегося под Фиделиусом только добровольно. Он предал! Нужно найти его! Я его убью!
Юношеские обещания кого-то убить производят мало впечатления на сорокалетних повоевавших мужиков; Сириусу дали погрызть галет и немного налили, а Джон отправился к детям вручать игрушечную метлу и с интересом понаблюдал за тем, как Гермиона стоит перед Гарри на своих крепеньких коротеньких ножках и объясняет ему, что рыбка на мобиле — это ня. Гарри уже не капризничал и не канючил свою метлу, но в ответ упрямо мотал головой.
Зачарованной метле Гарри обрадовался и тут же предъявил ее Гермионе.
— Ня! — ликующе объявил Гарри, отпустил метлу, и Гермиона еле смогла от нее увернуться. — Ня!
Пока Джон Грейнджер возился с детьми, его боевые товарищи возились с Сириусом и сделали свои выводы.
— Джон, парень-то не врет, — тихо сказал Тони, отозвав Джона Грейнджера в сторону. — Самое паршивое, что он своим всем раззвонил, что только он знал тайну твоих соседей, так что теперь к своим ему возвращаться нельзя, они на него подумают, что он предал. Получается так, что вот Микки приедет, да пойдем мы с ребятами этого Питера ловить. Вендетту никакую устраивать не будем, возьмем живым и бородатому тому сдадим, который с утра приходил.
Два часа до Литтл-Уингинга и два обратно — это, с одной стороны, немного, а с другой, за это время может много чего произойти. Гарри наигрался со своей метлой, еще раз поел, и случилось то, чего Джон Грейнджер опасался: Гарри начал звать маму.
— Парня уведите, — распорядился Джон Грейнджер, увидев, как Сириус вцепился пальцами в лицо, слыша, как сквозь плач Гарри повторяет «Мама!» Гермиона сначала вздернула носик и попыталась показать, что она-то умеет хорошо себя вести, но очень скоро расслышала в голосе Гарри отчаяние и заревела тоже.
Джон Грейнджер сел на пол рядом с плачущими детьми и устроил их у себя на коленях.
— Мама не может к тебе прийти, Гарри, — искренне и серьезно сказал Джон. — Держись, парень. Не плачь. Видишь, из-за тебя теперь девочка ревет.
— Я не реву! — ответила Гермиона, отрываясь от отца, но вышло это неубедительно, а Гарри ткнулся Джону Грейнджеру в бок и продолжал всхлипывать.
— Стэн! — махнул рукой Джон своему другу, который вернулся с улицы, оставив Сириуса на попечение Тони и Нила. — Накапай нам валерьянки в две рюмочки.
Наплакавшиеся дети вскоре уснули, и Джон снял с дивана в гостиной подушки да уложил детей поперек, накрыв их одним одеялом — а тут и Мэри вернулась домой, с молоком, детским питанием и без родственников Гарри, несмотря на воскресенье, и Джон из одного этого сделал нужные выводы.
— Никуда Гарри от нас не поедет, — сердито сказала Мэри. — Если бы не твой Микки, я бы эту Петунью побила, — Мэри увидела спящих рядышком детей и перешла на шепот. — Она практически сказала мне, что Лили и Джеймсу так и надо, раз они якшались со своими выродками.
— Мне кажется, что Гарри по-прежнему в опасности, — напомнил Джон, — а вместе с ним в опасности и мы. Я пытаюсь все уладить, Мэри, но ребята не смогут охранять
