Правда, был потом ещё один момент мелкий, но неприятный. Когда всё закончилось, Дима поднялся, она подала ему простыню, которой он обернулся. Выглядел он мрачным, и я даже на расстоянии чувствовала флюиды какого-то недовольства, что ли, исходившие от него. Или даже подавляемого раздражения. И откуда-то знала, что недоволен он мной.
Мне сразу стало очень неуютно. Почему он на меня злится? Что я такого сделала? Ему бы понравилось, если бы меня лапал какой-нибудь мачо?
Массажистка ловко сложила стол, запихнула его в чехол и поволокла всю эту бандуру в прихожую. Дима вышел вместе с ней. И там уже тихо сказал:
– Извини, Эля.
– Ничего, бывает, – хмыкнула она.
Мне в голову ударила кровь. Он зовёт её по имени и на ты, хотя она его старше. Но, главное, он извинился перед ней за меня. Значит, встал на её сторону. Значит, меня осудил или вообще устыдился. От обиды перехватило спазмом горло. Мы не виделись целую неделю, я вся истосковалась по нему, а тут такое… И он же ещё против меня?
– Тогда до вторника.
– Да, Дим, – ласково отозвалась она. – Пока.
Димка, не возвращаясь в гостиную, бросил мне сухо:
– Я в душ.
Значит, и правда на меня разозлился? Да, конечно, разозлился. Даже воздух в доме сразу стал тяжёлым и давящим.
Веки зажгло, на глазах выступили слезы.
Я слышала, как в душевой зашумела вода. С минуту или чуть дольше я ещё сидела, пытаясь унять обиду, которая комом встала в горле и пульсировала как живая. Разве я заслужила такое отношение? Что я плохого сделала? Дима, конечно, ничего мне прямо не сказал, но это и без слов чувствуется. Он недоволен тем, что я приехала. Если бы он всё это высказал, если бы открыто выгнал, мне было бы ненамного хуже.
7
И что мне теперь делать? Пытаться помириться, развеять напряжение, перешагнув через собственную гордость? Ну нет, я-то себя виноватой не чувствовала. Да я просто не смогу так.
Ругаться с ним тоже не хочу. Это некрасиво, глупо и, по отношению к нему, как-то бесчеловечно.
Тогда что? Сидеть молчком в гнетущей обстановке? Ну нет. К чёрту!
Я вскочила, надела кроссовки и ушла. Раз я ему так мешаю, пожалуйста, могу и не мешать. Вообще. Никогда. Пусть что хочет, то и думает. Он давно уже показывает, что моя забота ему в тягость, а, значит, и я сама. Я шла вдоль улицы и всё это в мыслях прокручивала, чуть не плача.
Однако на перекрестке вдруг остановилась. Он ведь выйдет из душа, будет меня звать, искать… Никогда нельзя оставлять человека в неведении. Да и я потом дома с ума буду сходить.
Нет, надо вернуться и хотя бы сказать ему, что ухожу.
Минут через десять я снова открывала дверь его дома, только теперь совсем с другим настроением. Дима уже вышел из душа. Наверное, только что, потому что он как раз спускался со второго этажа, одной рукой держась за перила, второй – касаясь стены. И с завитых колечками волос ещё стекала вода, оставляя на серой футболке темные пятна.
Услышав шум в холле, он остановился, повернулся ко мне, словно мог увидеть.
– Таня? Ты уходишь?
– Нет. То есть, да. Ухожу.
Он остановился. Я видела, как на его лицо буквально на секунду набежала тень. Будто мои слова его расстроили, но он сумел не подать виду, лишь в первый миг дрогнул. А потом снова нацепил уже привычный покер-фейс.
Он молчал. Если бы он хоть слово сказал! Спросил бы: почему, зачем, ну хоть что-то… Я уж не говорю о том, чтобы попросить меня остаться. Но он молчал. И меня опять накрыло такой обидой, что аж губы затряслись.
– Я могу вернуть твои ключи, – сказала я, еле сдерживая рвущийся плач. – Куда мне их положить?
Голос предательски дрогнул, и по щекам покатились слезы. Я их скорее смахнула.
– Никуда, – нахмурился Дима, неуверенно подошёл ближе, выставив руку вперед. Коснулся меня, взял за локоть и вдруг притянул к себе. Очень даже уверенно. Обнял, прижал к груди, как когда-то давно, и я не выдержала, расплакалась.
– Ну что случилось? – спросил он, когда я перестала всхлипывать.
– Ты не рад мне, – шмыгнув носом, сказала я первое, что пришло на ум.
– Кто тебе такое сказал?
– Сама вижу.
– Ничего ты не видишь, – он говорил спокойно и благодушно, как с маленьким ребенком.
– Дима, я не дура.
– Конечно, нет, – продолжал он убаюкивать меня голосом.
– Я же всё понимаю, всё вижу.
– Никто и не спорит.
– Я слышала, как ты извинился перед этой… Элей, блин. За меня извинился! Почему? Я её чем-то обидела? Я слышала твой недовольный тон. Ты мною был недоволен! И не говори, что мне показалось. Не ври. Я знаю!
Он вздохнул. Помолчав, сказал:
– Ну, был момент, да. Ты просто… повела себя так, будто заподозрила, что мы с ней занимаемся чем-то… дурным. И поэтому решила остаться и проконтролировать. Мне не понравилось это. Ей, наверное, тоже.
– О-о, ну ей-то уж точно не понравилось, – у меня вырвался злой смешок. – Ну, извини, что помешала вашему… интимному процессу. Больше не побеспокою!
Я попыталась вырваться из его объятий, но он только крепче прижал меня к себе.
– Пусти меня, – шипела я, выкручиваясь в его руках, как в стальном кольце. Я и не ожидала, что у Димы такие сильные руки.
– Успокойся сначала… – с хрипотцой выдохнул он.
– Не хочу я успокаиваться… – выпалила я, тяжело дыша после нашей короткой борьбы. Он тоже тяжело дышал, грудь его часто вздымалась, и тело источало жар.
Я и подумать ни о чём не успела, как Дима, рвано выдохнув, склонился к моему лицу, нашёл губы и поцеловал...
8
Иногда я воображала себе, какой у меня будет «первый раз». Хотелось чего-то особенного, необыкновенного. Ну, необязательно свечи, скрипка, ложе, лепестки роз, хотя не отказалась бы. Но романтика какая-никакая должна быть.
Само действо я в мечтах не представляла, а вот прелюдию смаковала от души. То на пушистом ковре у зажженного камина, то на высотке на пледе под звездами.
Даже не знаю, почему. Просто как-то наткнулась в одном дамском паблике в контакте на опрос: как прошел ваш первый раз. Точнее, где. Вариантов с десяток на выбор, а если нет нужного – предлагалось высказаться в комментариях под опросом. И что поразительно, желающих рассказать про свой первый опыт оказалось предостаточно. А что ещё поразительнее – так это сами ответы. Я прямо приуныла, узнав, что подавляющее большинство сделали это на заднем сидении машины. Или вот в клубе. Это вообще как? И лишь у единиц все случилось по высшему разряду.
Но все мои фантазии так и оставались бы просто фантазиями, если бы мы с Димкой в конце лета не стали жить вместе. Тогда мне казалось, что вот-вот это случится. И, чего уж, я этого ждала. С волнением, со страхом, с предвкушением. Но Димка лишь старательно отгораживался, доводя меня почти до отчаяния.
И когда он вдруг стал меня целовать, я в первый миг, буквально на полсекунды, оторопела от неожиданности. Я не подготовилась, не настроилась, но, как оказалось, это и необязательно.
Он целовал меня с таким жаром и исступлением, что сам задыхался.
Боже, я и забыла, какие у него губы! Какой это космос – целоваться с ним. И как же долго я этого ждала!
Дима прижал меня к стене собой. И это хорошо – ноги меня просто не держали, подкашивались и сгибались словно растаявший пластилин. Оторвавшись от губ, поцеловал в висок, в скулу, в ямку под ухом, легонько прикусил мочку, горячо приник к шее. Потом снова вернулся к губам. Всё это время руки его беспорядочно скользили по телу, по спине, плечам, бедрам. И тем не менее в какой-то момент он умудрился расстегнуть все пуговки на кофте, а затем стянуть с плеч и её, и лямки бюстгальтера. Я не противилась, я просто стояла, привалившись спиной к стене, закрыв глаза, и тонула в ощущениях. Мне казалось, внутри меня лопались струны и наполняли все тело вибрацией. Голова кружилась. А там, где его пальцы касались голой кожи, жгло.
