По правилам — охраняемое лицо должны были немедленно увезти из дворца, для чего были целых два тайных выхода. Охранники ворвались в кабинет Кармаля, он выронил стакан — поправлялся на ночь
— Быстрее!
Прикрывая его «бронепапками» — они потащили его по коридору, за спиной всё сильнее разгоралась стрельба.
— Надо сообщить… посольство
— Потом!
У каждого выхода — заранее была поставлена Волга — универсал. Там было всё необходимое. Заправлена под завязку, проверялась каждый месяц. Они запихнули Кармаля в машину… но не учли того что в охране дворца участвовали военные
Ключ был в замке зажигания
Взревел двигатель — и тут их высветили фонари.
— Вот он — Кармаль!
Заработали автоматы…
Потом, когда стрельба прекратилась — к расстрелянной машине подошёл офицер, нашёл Кармаля и хотя тот был мёртв — выстрелил ему в голову, произнеся имя брата, который был расстрелян за близость к Амину.
Затем он точно так же добил и русских офицеров.
Колесо афганской генотьбы совершило очередной поворот…
Стрельбу около Арка — Наджиб услышал, когда только отъехали. Он быстро всё понял — не сработало, противник уцелел и делает свой ход.
Ну, что ж
— Стой!
Конвой — Мерседес и за ним УАЗ с бойцами — остановился
— Найди машину — приказал Наджиб адъютанту
Ночью в Кабуле не так просто найти машину — но тут как на грех проезжала Волга-такси, светя фарами. Адъютант взял автомат, вышел на дорогу и заорал — Дреш! Его приняли за патруль защитника революции и остановились. Под дулом автомата — адьютант выкинул из машины пассажира и водителя, хорошо никого при этом не пристрелив.
Наджиб быстро пересел за руль такси — только он знал куда ехать, знал расположение тайных штаб-квартир и укрытий службы в Кабуле. Своему водителю он сказал
— Езжай до главного здания. Потом оставь машину и иди, отдыхай. И вы езжайте, охрана мне не нужна.
Говоря это, он знал что, скорее всего, отправляет людей на смерть.
Адъютант сел назад. Погасив фары, Волга рванулась вперёд, растворившись в кромешной кабульской ночной тьме…
20 января 1986 года
Баграм — Кабул ДРА
— Ё-моё…
Первыми дешифровали снимки центра города. Они показывали, что дворец Арк серьёзно пострадал, он был частично затянут дымом, были видны «коробочки» на улице — горелая техника.
— Один, два, три… — начал считать кто-то
Арк был несчастливым. Его первый раз взяли штурмом в семьдесят восьмом, расстреляв Дауда и его семью — СССР не имел к этому никакого отношения. Именно на ступенях Арка — едва не застрелили Амина, и говорят, именно в Арке по приказу Амина — задушили Тараки. Сам Амин — переехал в дворец Тадж-Бек на горе, охраняемый зенитным дивизионом. Но это его не спасло — дворец так и стоял полуразрушенным после штурма, его не восстановили. И вот…
— Что скажете? — спросил один из офицеров
— А что тут сказать — ответил Востротин — дворец, похоже, взят. Что перехваты говорят?
— Точной информации нет, из посольства ничего толком сообщить не могут, но их не обстреливают. Совграждане кто может, стягиваются к посольству или микрорайону[8].
— Хорошо, что на советских охоту не открыли…
Сами эти слова — рванули в переполненном кабинете как неслышный взрыв гранаты. Что в них было такого? А просто впервые за долгое время было сказано, что по-прежнему есть мы — и есть они. Нет никакого «социализма».
И за враньё — уже больше пятнадцати тысяч вернулись домой в гробах.
Молчание прервал крик
— Товарищ Востротин! Генерал Танай вышел на связь.
На узле связи было полно народа, Востотин жестом показал, чтобы лишние отваливали. Взял гарнитуру радиостанции
— Салам, Шах
— Салам, рафик.
Они оба хорошо знали друг друга. Может, лучше чем того хотели бы.
— Как дела, Шах?
— Не так хорошо, как хотелось бы. Я был вынужден.
— Что ты был вынужден?
— Доктор Наджиб договорился с Кармалем. Они послали ко мне убийц. Они преступники.
— А ты, Шах? Ты теперь кто?
— Я не враг Советского союза и не хочу им быть. Приезжай, поговорим. Надо восстановить историческую справедливость.
— Приехать — куда?
— Я нахожусь в военном министерстве, там есть посадочная площадка…
Оперативное совещание устроили в большой, штабной палатке, в жару. Генерал Родионов присутствовал, серый от усталости он пил чай и постоянно вытирал лицо платком. Востротин пил гранатовый сок — ему вчера привезли в подарок гранаты — и думал о том, как всё это уже подзадолбало…
— Итак, товарищи, по данным авиаразведки, подтвердилось, что дворец Арк серьёзно повреждён, возможно захвачен. Связи с ним нет. Где находится товарищ Кармаль и политбюро Афганистана неизвестно. В Кабуле идут перестрелки, прежде всего в правительственном квартале.
— Какую позицию занимают другие воинские части? Где их советники?
Дальше пошёл список из воинских частей и их политической позиции. Радовало, что танкисты находились на стороне законной власти, то же и зенитчики. Востротин заметил неприятную особенность — чем меньше часть реально воюет, тем больше шансов, что она будет на стороне законной власти. На сторону Таная перешли в основном пехотные части и что неприятнее всего — десантники. То есть реально боевые, проверенные в боях части в основном за Таная.
Не хочется даже думать, что дальше. В Афганистане ведь вопрос решается иначе: тут никого не расстреляешь, мятежная часть тупо переходит на сторону реакции, моджахедов и становится бандой и с ней потом придётся воевать. А немало сил и средств положено на их подготовку. В провинциях есть милиционные части, которые не раз то на одну, то на другую сторону перебегали. Это здесь нормальным считается.
Тяжёлый разговор прервал адъютант
— Товарищ командующий, Москва, срочно…
Родионов встал и вышел из палатки. Оставшиеся старались не смотреть друг на друга.
Спецназ, который был выделен в самостоятельный род войск — в Афганистане испытывал новый, разработанный для новых кораблей морской пехоты вертолёт КА-29. Транспортно-десантный, нечто среднее между Ми-18 и Ми-24, но — нюансы, нюансы. Схема с двумя несущими винтами и без хвостового — очень устойчива в горах, где нередки сильные неожиданные порывы ветра. Если на Ми-8 один люк для посадки — высадка, то здесь — два. Отсутствие хвостового винта резко повышает живучесть — моджахеды старались бить именно по хвосту, зная что это уязвимое место вертолётов традиционной компоновки. Наконец, вместо курсового пулемёта у этой машины — в носу тридцатимиллиметровая пушка с тремястами снарядами. И до четырёх блоков НУРС по бокам…
Правда, вместимость КА-29 меньше в полтора раза. Но больше чем грузовая кабина Ми-24, для спецназа более чем достаточно…
Только находясь над Кабулом — Востротин понял, насколько всё серьёзно.
В центре — продолжается бой за здание ХАД, на Майванде горящие танки — кто их сюда засунул. К дворцу они не рискнули соваться, да и времени не было. По ним пару раз выстрелили, но не из Стингера — у правительственных войск не было Стингеров, Иглы им тоже не передавали, изымали из БК бронетранспортёров. Над центром — они свернули в сторону Министерства обороны, знаменитого в узких кругах дворца с садом и двумя голубыми куполами…
Сели — там была посадочная площадка. Несколько БТР и УАЗов, до зубов вооружённые люди в бордовых беретах — это коммандос. Среди них — и Шах Наваз Танаи, самый храбрый из афганцев…
Востротин, который тоже не знал, что такое страх, без колебаний покинул вертолёт.
Танаи был ранен, но несильно, держался на ногах. Первым инстинктивным желанием у обоих было обняться — не раз под смертью ходили, но…
Не время и не место…
Не время и не место…
— Как жив, Шах?
Вместо ответа Шах показал на перевязанную голову
— Видишь?
…
