Читаем без скачивания Чудо - Р. Паласио

Джулиан поглядел прямо на меня:

— Согласно всеобщего мнения, естествознание — самый трудный курс по выбору. Без обид, но ты никогда не ходил в школу. С чего ты решил, что справишься? Ты когда-нибудь раньше занимался наукой? Настоящей наукой, а не наборами юного химика?

— Да, — кивнул я.

— Джулиан, он же учился, только дома! — вступилась за меня Шарлотта.

— И что, учителя приходили к нему домой?

— Его учила мама! — ответила Шарлотта.

— А она учитель? — спросил ее Джулиан.

— Она учитель? — обернулась ко мне Шарлотта.

— Нет, — ответил я.

— Ну я и говорю! — Джулиан торжествовал. — Как можно преподавать естествознание, если ты не настоящий учитель?

— Уверена, у него все получится.

— Что вы там застряли? Идем в библиотеку! — крикнул нам Джек, которому, видимо, надоело торчать в актовом зале.

— А почему у тебя такие длинные волосы? — спросил у меня Джулиан. Он явно ко мне цеплялся.

Я не знал, что отвечать, и просто пожал плечами.

— Можно задать тебе вопрос? — не унимался Джулиан.

Я снова пожал плечами. Вообще-то два вопроса он уже задал.

— Что у тебя с лицом? Ты на пожаре обгорел или как?

— Джулиан, ну зачем говорить человеку гадости! — возмутилась Шарлотта.

— Это не гадости. Я просто спрашиваю. Мистер Попкинс говорил, что нам тоже можно задавать вопросы.

— Да, но нормальные вопросы! И потом, он таким родился. Мистер Попкинс же нам все объяснил. Ты что, не слушал?

— Еще как слушал! Но мало ли, может, он еще и в пожар угодил.

— Эй, Джулиан, — сказал Джек с другого конца зала. — Замолчи уже наконец.

— Сам замолчи! — огрызнулся Джулиан.

— Август, идем в библиотеку, — позвал меня Джек.

Мы с Джеком вышли из зала вместе. Он открыл двойные двери, пропустил меня и, когда я проходил мимо, посмотрел мне в глаза, будто хотел, чтобы я тоже на него посмотрел. Ну, я так и сделал. А потом я улыбнулся, честное слово. Иногда так бывает: вот-вот расплачешься, но вдруг раз — и уже чувствуешь, что вот-вот рассмеешься. Уголки рта у меня не поднимаются вверх, как у остальных людей. Губы растягиваются в прямую линию поперек лица. Но Джек Тот все равно понял, что я ему улыбнулся. И улыбнулся в ответ.

— Джулиан дурак, — прошептал он. — Но, чувак, разговаривать-то тебе все равно придется. — Он произнес это очень серьезно: похоже, он пытался мне помочь. Я кивнул. Когда нас нагнали Джулиан и Шарлотта, мы немного потоптались на месте, рассматривая свои башмаки. Потом я поднял глаза на Джулиана.

— Между прочим, правильно говорить «согласно всеобщему мнению», — сказал я.

— Ты о чем?

— Ты сказал «согласно всеобщего мнения».

— Не говорил!

— Говорил-говорил, — подтвердила Шарлотта. — Ты сказал, что естественные науки, согласно всеобщего мнения, очень трудные. Я слышала.

— Ничего подобного.

— Нашли о чем спорить, — сказал Джек. — Идем.

Шарлотта пошла следом за Джеком по коридору, а я за ней. Но Джулиан внезапно выскочил вперед, и из-за этого я споткнулся и чуть не упал.

— Ох, извини! Мне очень жаль, — бросил мне Джулиан.

Но судя по тому, как он на меня поглядел, ему не было жаль. Ни капельки.

Хорошие ребята

Мама и мистер Попкинс о чем-то беседовали. Миссис Диас первой увидела, что мы возвращаемся, и засияла своей ослепительной улыбкой.

— Ну, Август, что скажешь? Понравилось?

Я поглядел на маму.

— Да.

Джек, Джулиан и Шарлотта мялись у двери, не зная, входить им или они уже не нужны. Интересно, что им еще обо мне рассказали?

— А цыпленка ты видел? — спросила мама.

Я помотал головой, а Джулиан сказал:

— Вы про цыплят из лаборатории? В конце учебного года их отдают на ферму.

— Ах вот как, — протянула мама. Кажется, она немного огорчилась.

— Но каждый год привозят новых, — добавил Джулиан. — Так что Август увидит их весной.

— О, замечательно! — Мама посмотрела на меня. — Они такие славные, Ави!

Лучше бы она не сюсюкала со мной на людях.

— Ну, Август, — сказал мистер Попкинс, — ребята всё тебе показали? Я совсем забыл про спортивный зал.

— Мы сами догадались туда заглянуть, мистер Попкинс, — успокоил его Джулиан.

— Превосходно! — кивнул мистер Попкинс.

— А еще мы рассказали о ежегодном спектакле и о курсах по выбору, — затараторила Шарлотта, но вдруг воскликнула: — Ой, мы же не показали ему кабинет изобразительного искусства!

— Ничего страшного, — сказал мистер Попкинс.

— Но мы можем сходить туда сейчас, — предложила Шарлотта.

— А разве нам не нужно забрать Вию? — спросил я маму.

Это был наш условный знак: так я сообщал маме, что пора уходить.

— Ох, точно! — Мама встала. Кажется, даже на часы посмотрела. — Извините. Я совсем забыла о времени. Нам нужно забрать мою дочь из ее новой школы. У нее тоже экскурсия.

Вия действительно сегодня знакомилась со школой, тут мама не соврала. Но вот заезжать за Вией мы не собирались. Ее должен был привезти домой папа, и позже.

Мистер Попкинс тоже встал.

— А что за школа?

— С этой осени она будет учиться в Старшей школе Фолкнера.

— Вот это да! В школу Фолкнера непросто попасть. Она у вас молодец!

— Спасибо, — кивнула мама. — Правда, каждый день ей придется совершать целое путешествие. Сначала на метро до 86-й улицы, а потом на автобусе до Ист-Сайда — все вместе не меньше часа, хотя на машине каких-то пятнадцать минут.

— Но это того стоит. Несколько наших выпускников поступили в школу Фолкнера и очень довольны.

Я дернул маму за карман.

— Мам, мы опаздываем.

И мы стремительно распрощались. Наверное, мистер Попкинс удивился нашему внезапному бегству. Я подумал, вдруг он будет винить в этом Джека и Шарлотту, хотя по-настоящему меня расстроил только Джулиан. Поэтому, перед тем как уйти, я сказал мистеру Попкинсу:

— Они и правда хорошие ребята.

— Жду не дождусь, когда ты придешь к нам учиться. — И мистер Попкинс похлопал меня по спине.

— Пока, — сказал я Джеку, Шарлотте и Джулиану, но не посмотрел на них — я вообще не отрывал взгляда от пола, пока мы не оказались на улице.

Дома

Мы отошли от школы на полквартала, не меньше, и только тогда мама решилась:

— Ну и как? Тебе понравилось?

— Мам, не сейчас. Дома, — ответил я.

Как только мы вошли в дом, я рванул в свою комнату и бросился на кровать. Мама, кажется, не понимала, что со мной. И я тоже не понимал. Мне было очень грустно и в то же время чуть-чуть радостно — опять это чувство, когда сразу и плачешь и смеешься.

Дейзи притрусила ко мне в комнату и принялась лизать мне лицо. А я говорил ей папиным голосом:

— Кто хорошая псина? Кто хорошая псина?

— Все в порядке, милый? — спросила мама. Ей хотелось сесть рядом со мной, но Дейзи растянулась поперек кровати.

— Извини, Дейзи. — Мама ее подвинула. — Тебя не обижали, Ави?

— Да нет. — Я солгал, но только наполовину. — Дети как дети.

— Но как они тебя приняли? Хорошо? Мистер Попкинс уж так их расхваливал — объяснял мне, какие они расчудесные.

— Угу. — Я продолжал смотреть на Дейзи, целовал ее в нос и почесывал за ухом, пока она не отбрыкнула меня задней лапой.

— Кажется, Джулиан из них самый симпатичный, — сказала мама.

— Ну уж нет, он как раз самый несимпатичный. Зато мне понравился Джек. Вот он хороший. Я подумал, что у него двойное имя, Джек-Тот, а на самом деле он просто Джек.

— Погоди, может, я их перепутала. Кто из них такой темненький, с челкой?

— Джулиан.

— И он вел себя не лучшим образом?

— Ага, не лучшим.

— Ну надо же! — Она на миг задумалась. — Значит, он из тех, кто со взрослыми ведет себя по-одному, а с детьми по-другому?

— Похоже на то.

— Терпеть таких не могу.

— Знаешь, что он меня спрашивал? «Эй, Август, что у тебя с лицом?» — Я не сводил взгляда с Дейзи. — И еще: «Ты на пожаре обгорел или как?»

Мама ничего не ответила. Я поднял на нее глаза — она застыла, совершенно ошеломленная.

— Но он не издевался. Просто спрашивал.

Мама кивнула.

— И мне очень понравился Джек, — продолжал я. — Он сказал Джулиану: «Замолчи уже наконец!»

А Шарлотта сказала, чтобы Джулиан не говорил гадостей.

Мама снова кивнула. Она прижала пальцы к вискам, будто у нее болит голова. И щеки у нее горели.

— Прости меня, Ави, — прошептала она.

— Да все в порядке, мам.

— Сынок, ты не должен ходить в школу, если не хочешь.

— А я хочу, — сказал я.

— Ави…

— Правда, мам. Хочу.

И я не врал.

День первый

Ладно, чего уж скрывать: первого сентября меня трясло, крутило и мутило. Мама и папа, подозреваю, тоже волновались, но старательно изображали радость и спокойствие, фотографируя нас с Вией. Вия же тоже первый раз шла в новую школу.