– Полинка, что с тобой? – Отец услышал крик дочери и, не обращая внимания на хромоту, спустился в подвал. – Ударилась?
– Нет. Очень яркий свет.
– А чего у тебя кровь из носа? Ткнулась все-таки?
Полина почувствовала теплый ручеек под носом. Высунула язык и попробовала его на вкус. Железный, точно кровь.
– Пап, выключи свет, я глаза не могу открыть.
Отец выключил. Полина убрала руки и открыла глаза. Яркий шар лампочки остывал под потолком. Из кухни падал отсвет на лестницу в подвал. Глаза медленно возвращались к нормальной светочувствительности. Кровь из носа была связана с тем, что Полина пользовалась особым зрением. Ничего не давалось просто так.
– Включай, – попросила Полина.
На этот раз все прошло гладко. Зрение быстро адаптировалось к яркости света. Прибежала мать и сразу принялась заботиться о дочери и о муже. Полине положили на переносицу лед в тряпке и то же самое – отцу на распухшую ступню.
– Я не пойму, как можно было так пострадать из-за какой-то ерунды? Отец теперь скакать будет целый месяц на одной ноге, ты нос расшибла. В чужом доме вы бы погибли уже без света. Постой, Полин, а чего у тебя глаза такие красные?
Мать пристально посмотрела в глаза дочери.
– От удара, что ли? – предположила она.
– Наверное, мам, ерунда, сейчас пройдет, – проговорила Полина, не убирая холодный мешочек от переносицы.
– Беда с вами, – снисходительно произнесла мать. – Как дети неосторожные.
Полине было не до нравоучений матери. Все это была ерунда по сравнению с тем, что она поняла, какие горизонты перед ней открывают возможности, закачанные профессором Блохиным. Нет, он определенно гений. Он был прав, мозг такой же вычислитель, как и компьютер. К черту установленные естественным отбором функции организма, слабое зрение, плохой слух и медленные вычисления! Наш мозг способен на многое, просто ему нужна правильная программа.
В сильном волнении Полина отправилась досыпать оставшиеся ночные часы. Сон не шел. Хотелось узнать, на что еще она способна, какие возможности перекачал ей в память профессор Блохин. Лишь под утро с помощью медитации ей удалось уснуть.
– Полинка! – раздался снизу голос матери. – Хватит дрыхнуть. Завтрак стынет.
Наступило утро. В спальню потянуло сдобной выпечкой. Откинув обеими ногами одеяло, Полина вскочила с кровати. Приятные ощущения новизны и перемен дарили хорошее настроение. Полина, перескакивая через ступеньки, влетела на кухню.
Отец уже сидел за столом. Нога в перевязи покоилась на соседнем стуле. Он жевал булочку, одним глазом косясь в свой мобильный терминал.
– Всем привет! Как нога? – спросила Полина, усаживаясь на свое место.
– Перелом пальца. Сделали обезболивание, но опускать ногу все равно больно. Ломит.
Мать вздохнула и послала дочери взгляд: «У него всегда так». Отец уловил его.
– В следующий раз сама пойдешь генератор заводить.
– Хорошо. Тогда фонарь у меня будет лежать в прикроватной тумбочке.
– Вот, кстати, про фонарь. – Отец даже опустил ногу со стула, но потом зашипел от боли. – Полин, а ты что, без фонарика в подвал спустилась? Я смотрю, он на месте лежит.
– Ага, на ощупь добралась.
– Учись у дочери, отец.
– Как же ты нащупала кнопку-то? – не унимался отец.
– Так и нащупала, головой приложилась немного, – ответила за Полину мать. – Не болит голова-то? Не тошнит?
– Все нормально.
– Слыхали? – Отец переключился на новости из терминала. – Вирус какой-то в Сеть попал. То там напакостит, то сям. Не пойму, как это может произойти, весь доступ в Сеть через идентификацию ДНК. Видно, кто что выложил, что скачал. Сеть сама чудит, поди? Столько информации, что пора бы уже и запутаться. Что скажешь, студентка?
– Не по профилю вопрос. Вот наш профессор Блохин считает, что есть некие люди, научившиеся делать из себя киборгов, что им якобы доступна Сеть изнутри. Они не просто пользуются ее услугами, они находятся в ней, общаются на одном языке. Не удивлюсь, что, если это правда, то им не нужна никакая идентификация ДНК для входа.
Мать этот разговор совсем не заинтересовал. Отец немного покачал головой, как будто взвешивая сказанное.
– Не, не может быть. Фантастика какая-то. А как, ты сказала, зовут вашего профессора? – Отец полистал в терминале, что-то ища.
– Блохин, а что?
– О! Нашел! Таинственное исчезновение профессора нейробиологии Блохина… ага-ага, так-так-так. – Отец бегал глазами по тексту. – Ни камеры видеонаблюдения, ни сканеры сетчатки глаза, ни сканеры ДНК не зафиксировали передвижения профессора после того, как он вернулся домой после работы. На работу он не вышел, соседи ничего не слышали, а профессора дома нет.
– Постой, а это не тот Блохин, которому ты сдавала экзамен? – спросила мать, вытирая со стола крошки.
Полина еле удержалась на стуле. Профессор предупреждал об опасности, но чтобы о такой, как похищение… Дочь изменилась в лице, и мать это заметила.
– Что с тобой, Полин?
– Да, мам, это тот профессор, которому я сдавала экзамен. Это он говорил про киборгов.
– Да как сейчас можно исчезнуть? Даже в Сибири не потеряешься, всюду датчики, сканеры, камеры… Чудит, поди, ваш профессор.
– Да, под кроватью спрятался или в шкафу с двойной стенкой сидит. Он нормальный у вас? – спросил отец.
– Странный немного, это есть, но зачем ему прятаться?
– Ладно, найдут вашего профессора. Чего ты так близко приняла-то, аж в лице изменилась? – удивился отец.
– Да, так, говорил он мне кое-что про это на экзамене. Переживал, что за ним кто-то следит.
– Полин, да выжил он из ума уже. Мания преследования, вот и спрятался.
Полина прикинула в голове, что такой вариант не исключен. Версия с похищением и впрямь казалась очень фантастической. Сеть следила за человеком везде. Нельзя было шагу ступить, чтобы не отметиться в ее памяти. После некоторого размышления Полина успокоилась.
– Чем займемся сегодня? – спросила она родителей, беззаботно откинувшись на спинку стула.
– На речку я теперь не ходок, а то можно было бы… – начал отец.
– Бр-р-р, – Полину передернуло, – хватит с меня твоих Игорьков, Валерок и Варварок. Мам, может, прошвырнемся по магазинам?
Магазины – это интерактивные витрины. В них не было ничего настоящего. Полина и ее мама, проходя мимо витрин с одеждой, любовались в них своими отражениями, одетыми в модные вещи. Стоило сбавить шаг, как над головой отражения появлялся ценник и время доставки изготовленной под ваши особенности строения тела вещи.
Времена неконтролируемого производства и «впаривания» товара любой ценой прошли. Прогресс ступил на следующий шаг эволюции товарно-денежных отношений, выбрав баланс между потребностями людей и гуманным отношением к природным ресурсам. Качество изготовления улучшилось, время пользования вещами увеличилось.
К одежде это не имело прямого отношения. Женщины так и остались женщинами. Но вот бытовая электроника отличалась огромным запасом прочности. Все, что подключалось к Сети (а подключалось к ней почти все, что питалось от электричества), тянуло деньги с хозяев, пока работало. За холодильник не нужно было платить сразу всю сумму в магазине. Подключившись к Сети, он посылал сигнал о собственной исправности, и фирме-производителю регулярно падала сумма за его использование. Естественно, такая фирма была заинтересована в том, чтобы сумма капала как можно дольше. Если холодильник ломался, денежный ручеек, соответственно, останавливался.
Шопинг отвлек Полину от мыслей о профессоре. Они с мамой увлеченно примеряли одежду, обувь, прикидывали на плечи сумочки. Выпили вкусного кофе глясе, съели по кармашку, вспомнили, как Полина с бантами и с плюшевым зайцем в руках совсем недавно каталась на паровозе по магазину. Мелюзга, занявшая ее место в пестрых вагончиках, разглядывала Полину снизу вверх, улыбалась ей, махала любимыми игрушками. Время летело незаметно, неотвратимо, и становилось грустно, что нельзя вернуться в какой-то момент из прошлого и попробовать насладиться им еще раз.
