– Не слишком ли мы торопимся? – спросила рыжая у напарницы.
– Если у тебя плохое предчувствие, лучше подстраховаться, – хмуро ответила Эринан. – Я вспомнила одну вещь. Тучная земля родит лунное стекло.
Айнен подскочила на кровати.
– Стекольщик? Здесь?! – Она почти кричала.
– Будешь так орать, точно объявится, – резко оборвала ее подруга. – Если бы он был здесь, ты бы ничего не почувствовала. А эта сонливость… Земля еще не разродилась.
– Тогда нам ничего не грозит? – полуспрашивая, полуутверждая сказала Айн, садясь обратно на кровать.
– Как тебе сказать…
Эринан задумалась. Если здесь и сейчас родится ребенок, который не чувствителен к любой магии, то ему еще предстоит вырасти, чтобы потенциально представлять угрозу. Но если земля разродится залежами лунного стекла, то на этот пятачок хлынут матерые стекольщики, и это может стать проблемой.
– Значит, разбираемся с Рихаром побыстрее и уходим отсюда, – твердо заявила Айнен. – Жди меня здесь, а я пойду в лес, пощупаю почву. Завтра съездим на разведку.
Оторвавшись от размышлений, Эри кивнула. Айнен подхватила свой плащ и прожогом вылетела из комнаты. Спускаясь по лестнице, она едва не сбила давешнего целителя с ног, но в спешке даже не обратила на это внимания. Парень проводил ее долгим взглядом и вернулся к своим мыслям.
Айнен затормозила только возле конюшни. Камни на кафтане и кое-какие украшения, которые женщина не снимала даже ночью, надежно защищали ее от стрел и копий, а любой, кто рискнул бы приблизиться к колдунье на пару шагов с недобрыми намерениями, был бы сожжен. Но от стеклянного оружия спасения не было, лунное стекло поглощало магию, прошивая любой барьер. Спасало только то, что стекло рассыпалось в руках обычных людей и не подходило для изготовления стрел. Против стекольщика маг мог драться только обычными методами, в которых были сильны не многие. Но Айн, поколебавшись, зашла в конюшню и достала из седельной сумки складное копье. Собрав свое оружие, колдунья почувствовала себя увереннее. В чащу она направилась уже совершенно спокойным шагом.
Стоило женщине отойти за пределы постоялого двора, как ее окутала тишина. Звуки Вуденвуда терялись между деревьев, создавая ощущение полного уединения. Айнен бы поверила, что людей нет на много миль окрест, если бы не слабое тепло от сознания Эринан. Это чувство было невозможно описать словами, но подруги ощущали друг друга, какое бы расстояние их не разделяло. Странное тепло где-то на задворках сознания уже давно стало привычной частью существования напарниц. Они могли потерять весь мир, но только не друг друга.
Айнен продолжала углубляться в лес. Ветер колыхал молодую листву у нее над головой, скрипели ветви. Женщина остановилась и прислушалась к своим ощущениям. То умиротворение, которое она чувствовала утром, нахлынуло с новой силой, но на этот раз колдунья была готова. Ей удалось отсечь дыхание земли от своих собственных эмоций, и теперь Айн явно чувствовала ту неправильность, которая так задела ее раньше. Присев на поваленное дерево, колдунья сняла сапоги и погрузила босые ступни во влажную почву. Новые ощущения хлынули на нее мощным потоком, и Айнен замерла на несколько минут, пытаясь с этим справиться.
Эта земля была чужда магии, и она вытягивала из колдуньи силы. Потому было важно проверить, на какое расстояние Айнен могла распространить свое влияние. На голодных землях, истощенных катаклизмами, огненная колдунья при поддержке напарницы могла охватить до полумили, но тучные земли сокращали этот радиус вдвое, а то и втрое. Это следовало узнать заранее, а не на поле боя.
Усмирив поток ощущений, колдунья поднялась со ствола и прошла на небольшую прогалину. Облюбованное место как нельзя лучше подходило для того, что она собиралась делать. Женщина бросила сапоги под ноги, раскинула руки и расслабилась, позволив дыханию земли смешаться с ее силой. Сок, разгоняемый древними деревьями, дрожание листьев на ветру, пробуждение спящих семян, шевеление червей под слоем палых листьев – Айнен буквально кожей чувствовала все это. Ее сила текла, как поток воды, захватывая все большую и большую площадь и рассказывая хозяйке о том, что там происходит. Постепенно всплеск энергии ослабел и замедлился.
Айнен вышла из транса со смешанным ощущением негодования и страха. На этой земле ее сил хватало ярдов на двести – смешное расстояние по меркам боя. Чтобы нанести ощутимый ущерб, ей придется расположиться совсем близко к солдатам врага, а это непозволительный риск. В тот краткий миг, когда колдунья снимет барьер и начнет творить заклинание, она окажется совершенно беззащитной. Случайная стрела – и все будет кончено.
Находясь в мрачном расположении духа, Айн отряхнула ноги от земли и обулась. Она прихватила копье, прислоненное к ближайшему дереву, и широкими шагами потопала обратно в Вуденвуд, ориентируясь на тепло сознания подруги.
С превеликой осторожностью разведчик слез с дерева и подкрался к поляне, на которой только что практиковалась колдунья. Покружив возле поваленного дерева, он подошел к рыхлой земле, где несколько минут тому назад стояла Айн, и погрузил в нее руку. Земля была теплой и жирной, отдавая магией. Размяв комья между пальцев, разведчик ссыпал землю обратно и поднялся. Там, где магия женщины коснулась земли, трава была гуще и сочнее, а мелкие букашки проявляли небывалую активность. Беззвучно ступая по прошлогодним листьям, разведчик добрел до границы, на которой разница между кустиками травы была явной, и улыбнулся.
Брину его прозвище льстило, но и раздражало одновременно. Стекольщики были окружены почетом и среди обычных солдат, и среди элитных наемников, потому что могли противостоять магам на равных. Тогда как простые смертные полагались только на удачу да на вовремя произнесенные молитвы. Брину-стекольщику повезло вдвойне – он родился в сытом и плодородном крае, в семье мастера по оружию. Мальчишку с самого детства приучали к клинкам, и, когда открылся его дар, Брин был уже готов совладать с ним.
Охота на магов была делом скользким, но чрезвычайно прибыльным. Лорды, которые с огромным удовольствием терроризировали друг друга, предпочитали лишний раз не рисковать своими солдатами и нанимать для боя колдунов. Это считалось практически честным и наносило не такой ощутимый ущерб населению прилежащих деревень, хотя и досадно отражалось на казне. Но когда в дело вмешивался стекольщик, до боя не доходило.
Маги боялись таких наемников, как огня, и поспешно удирали, плюя на все заключенные контракты. Если же за дело брался принципиальный волшебник, то это дело часто становилось для него последним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
