Читаем без скачивания Гипнотизер - Ларс Кеплер

Одиннадцатилетний Йона с сестрой Ритвой перебрались из светлой квартиры в центре Мерсты в Стокгольме в теткину трехкомнатную квартиру в районе Фредхелль. Окончив неполную среднюю школу и отучившись три года в гимназии Кунгсхольма, Йона подал заявление в высшую полицейскую школу. Сейчас он все еще частенько вспоминал своих друзей-одногруппников, прогулки по широким лужайкам, покой, предшествовавший стажировке, и свой первый год службы в качестве помощника полицейского. Йона Линна выполнил свою долю бумажной работы, внес свой вклад в решение вопросов равноправия и в деятельность профсоюза. Он регулировал уличное движение во время стокгольмского марафона и сотен автомобильных аварий, смущался, когда футбольные хулиганы при виде женщин-полицейских в вагонах метро принимались улюлюкать и орать: «Полицейская с дубинкой! Сунь-ка — вынь-ка, сунь-ка — вынь-ка!», он находил мертвых героинщиков с гнойными ранами, проводил серьезные беседы с магазинными воришками, помогал врачам «скорой помощи» управиться с блюющими пьяницами, разговаривал с проститутками, страдающими от ломки, больными СПИДом и напуганными, имел дело с сотнями мужчин, избивавших жену и детей — похожие один на другого чудовища, пьяные, но отнюдь не впавшие в беспамятство, включавшие погромче радио и опускавшие жалюзи, — он останавливал лихачей и пьяных водителей, изымал оружие, наркотики и самогон. Однажды, когда он был на больничном после ранения в спину и гулял, чтобы размяться, он увидел, как какой-то бритоголовый возле школы Класторп лапает мусульманку. Йона с больной спиной гнался за бритоголовым до самой воды, через парк, мимо мыса Смедсудден, через весь мост Вестербрун, через Лонгхольмен до самого Сёдермальма; скинхеда он задержал только возле светофора на Хёгалидсгатан.

Не имея особого желания делать карьеру, Йона Линна потихоньку получал звания. Ему нравились задания, требовавшие знаний и опыта, и он всегда справлялся с ними. У него были знаки различия — «корона» и два «дубовых листочка», но для особого служебного положения не хватало четырехгранного шнура. Йоне не хотелось становиться начальником — неинтересно. Войти в Государственную комиссию по расследованию убийств он отказался.

Этим декабрьским утром Йона Линна сидел в кабинете шефа Государственной уголовной полиции. Слушая Элиассона, он не чувствовал усталости после долгой ночи в Тумбе и Каролинской больнице. Шеф говорил с заместителем главного патологоанатома Стокгольмского отделения судебной медицины, профессором Нильсом «Ноленом» Оленом.

— Нет, мне нужно только знать, какое преступление было первым, — сказал Карлос и стал слушать. — Понимаю, понимаю… но судить еще рано, как вам кажется?

Йона, откинувшись на спинку стула, приглаживал растрепанные светлые волосы и смотрел, как лицо шефа наливается краской. Элиассон молча слушал монотонный голос Нолена, кивал, а потом положил трубку не прощаясь.

— Они… они…

— Они констатировали, что отца убили первым, — закончил за него Йона.

Карлос кивнул.

— Как я и говорил, — улыбнулся Йона.

Карлос опустил глаза и откашлялся.

— Ладно. Ты руководишь следственной группой, — сказал он. — Убийство в Тумбе — твое.

— Уже почти начал, — серьезно ответил Йона.

— Уже почти?

— Сначала я хочу кое-что услышать. Кто был прав? Кто был прав, ты или я?

— Ты! — заорал Карлос. — Ради бога, Йона, да что с тобой? Ты прав, как всегда!

Йона поднялся, прикрывая улыбку рукой.

— Теперь надо поговорить со свидетелем, пока не поздно.

— Будешь допрашивать мальчика? — спросил Карлос.

— Да.

— А с прокурором ты говорил?

— Я не собираюсь трезвонить о расследовании, пока у меня не будет подозреваемого.

— Я не это имел в виду, — сказал Карлос. — Я только подумал, что хорошо бы иметь за спиной прокурора, если ты собираешься беседовать с мальчиком, который так сильно пострадал.

— Ладно. Ты, как всегда, рассуждаешь разумно. Позвоню Йенсу, — согласился Йона и вышел.

Глава 3

После встречи с шефом уголовной полиции Йона сел в машину и короткой дорогой поехал в Каролинский институт, в Стокгольмское отделение судебной медицины. Он повернул ключ в зажигании, включил первую скорость и аккуратно вывернул с парковки.

Прежде чем звонить главному прокурору, Йенсу Сванейельму, надо подумать, что ему известно о происшествии в Тумбе на данный момент. Папка, в которую Йона собрал сделанные в самом начале расследования заметки, лежала на пассажирском сиденье. Йона ехал к Санкт-Эриксплан и вспоминал, что он докладывал в прокуратуру об исследовании места преступления и что содержится в записях ночной беседы с социальным отделом.

Йона проехал через мост, увидел слева бледный дворец Военной академии Карлберг и напомнил себе о риске, на который указали оба врача, говоря о допросе жестоко пострадавшего пациента. Надо было прокрутить в уме события последних двенадцати часов еще раз. Карим Мухаммед бежал в Швецию из Ирана. Он был журналистом и оказался в тюрьме, когда в страну вернулся Рухолла Хомейни. Через восемь лет ему удалось бежать; он пересек турецкую границу и добрался до Германии, потом до Треллеборга. Теперь Карим уже почти два года служил у Ясмин Ябир, владелицы предприятия по уборке помещений «Йоханссонс», располагавшегося в доме номер девять по Алисе-Тегнервег в Туллинге. Предприятие получило от коммуны Бутчюрка заказ на уборку школ в Туллингеберге, Висте и Бруэнгене, бассейна в Стурвретене, гимназии в Тумбе, спортклуба в Тумбе и раздевалки спортклуба «Рёдстюхаге».

Карим прибыл в «Рёдстюхаге» в понедельник, седьмого декабря, в 20.50. Вчера это было его последнее задание. Он поставил свой «фольксваген»-фургон на парковке, недалеко от красной «тойоты». Прожекторы на мачтах вокруг футбольного поля были выключены, но в раздевалке свет еще горел. Карим открыл заднюю дверь фургона, приладил пандус, забрался внутрь и отстегнул тележку с инвентарем.

Подойдя к низенькому деревянному строению и пытаясь вставить ключ в замок мужской раздевалки, он заметил, что дверь уже отперта. Он постучал и, не получив ответа, открыл дверь. Только заперев дверь на задвижку, он заметил на полу кровь. Карим прошел дальше, увидел мертвого мужчину, вернулся в машину и позвонил в службу спасения.

Центральная станция связалась с патрульным автомобилем на Худдингевеген, недалеко от железнодорожного вокзала Тумбы. В спортклуб отправили двух помощников полицейских — Яна Эрикссона и Эрланда Бьёркандера.

Пока Бьёркандер брал показания у Карима Мухаммеда, Эрикссон вошел в раздевалку. Он слышал что-то о жертве, подумал, вдруг человек еще жив, и поспешил к нему. Однако, перевернув жертву, полицейский понял: это невозможно. Тело страшно пострадало: не хватало правой руки, развороченная грудная клетка напоминала открытый шкаф, наполненный кровавым месивом. Прибыла машина «скорой помощи», а следом за ней — полицейский инспектор Лиллемур Блум. С опознанием убитого проблем не возникло — Андерс Эк, преподаватель физики и химии в гимназии Тумбы, жена — Катья Эк, библиотекарь в центральной библиотеке Худдинге. Оба жили в доме номер восемь по Ердесвеген; двое детей, Лиса и Юсеф, на домашнем воспитании.

Так как было уже поздно, инспектор Лиллемур Блум дала ассистенту Эрланду Бьёркандеру задание поговорить с семьей жертвы. Сама она собиралась принять рапорт у Эрикссона и огородить место преступления, как положено.

Эрланд Бьёркандер отправился в Тумбу, остановил машину возле дома Эков и позвонил в дверь. Когда никто не открыл, Бьёркандер обошел весь длинный дом, зажег фонарик и посветил в окно. Первым делом ему бросилась в глаза большая лужа крови на ковровом покрытии в спальне, полосы, будто кого-то тащили через дверь, и детские очки у порога. Не запрашивая подмоги, Бьёркандер вышиб балконную дверь и ввалился в комнату, держа оружие на изготовку. Он осмотрел весь дом, нашел трех жертв, немедленно вызвал на место полицию и «скорую помощь» и даже не заметил, что мальчик еще жив. Бьёркандер ошибся, и его вызов прозвучал на канале, охватывающем весь Стокгольм.

В 22.10 Йона Линна, садясь в машину на Дроттнингхольмсвеген, услышал печальное сообщение. Полицейский по имени Эрланд Бьёркандер кричал: дети зарублены, он в доме один, мать детей мертва, все мертвы. Чуть позже Бьёркандер, уже более собранный, докладывал с улицы, что инспектор Лиллемур Блум отправила его одного в дом на Ердесвеген. Внезапно он замолчал, промямлил что-то про «не тот канал» и отключился.

В автомобиле Йоны стало тихо. «Дворники» смахивали капли воды со стекла. Комиссар медленно ехал мимо Кристинеберга, думая о своем отце, который погиб, не успев ничего понять.

Возле школы св. Стефана Йона съехал на обочину, раздраженный ошибками полицейского руководства в Тумбе. Ни один полицейский не должен выполнять подобные задания в одиночку. Йона вздохнул, вынул телефон и попросил соединить его с Лиллемур Блум.