вражеского флота. Его лицо оставалось невозмутимым, хотя сердце билось как загнанная птица.
— Нам следует отправить гонца к шейху Мураду, — сказал его советник. — Он обещал защиту всем нейтральным кланам.
— Слишком поздно, — покачал головой Назим. — Даже если гонец прорвётся, помощь не успеет прибыть. Нам придётся встретить врага в одиночку.
Он повернулся к капитану гарнизона:
— Эвакуируйте всех, кто не может сражаться, через восточные ворота. Пусть уходят в пустыню, к оазису Трёх Пальм. Там их встретят люди моего брата.
— А что с городом, мой шейх?
Назим сжал кулаки.
— Мы будем сражаться. Возможно, не победим, но покажем этому фанатику, что клан Серебряного Песка не склоняет голову ни перед кем.
Корабли приближались, и теперь можно было различить фигуры на палубах — пираты в голубых одеяниях, с серебряными повязками на лбах. На каждой мачте развевался флаг с изображением акулы — новый символ, который Австралиец принял после встречи с Синим Демоном.
— Что ему нужно? — пробормотал советник. — Никогда прежде пираты не решались атаковать укреплённые порты. Даже Австралиец всегда соблюдал неписаное правило: торговые суда в море — законная добыча, но города — неприкосновенны. Мы даже платили ему немалую сумму за то, чтобы корабли с нашей эмблемой проходили безопасно.
— Раньше им двигала жажда золота, с которой можно было договориться, — мрачно ответил Назим. — Теперь это одержимость. Ему нужна абсолютная лояльность. Полное подчинение и признание власти этого Синего Демона. Мы же отказались принимать чью-либо сторону.
Тем временем корабли Австралийца остановились на расстоянии пушечного выстрела от гавани. На палубу флагмана вынесли огромный медный рупор, и голос пирата разнёсся над водой, усиленный как механически, так и магией его Покрова:
— Народ Аль-Мины! Я, Избранный воин Синего Демона, пришёл свершить суд! Вы отвергли Его власть, отказались признать Его величие! За это вас ждёт кара!
Австралиец сделал паузу, обводя взглядом береговую линию. Его глаза сияли нечеловеческим светом, серебристые волны энергии пульсировали вокруг, придавая его фигуре зловещее величие.
— Но Повелитель милостив! — продолжил он. — Тем, кто присягнёт Ему, будет дарована жизнь! Выходите на берег и преклоните колени! Принесите клятву верности, и вы станете частью Его армии!
На берегу воцарилась тишина. Никто не двинулся с места. Назим поднял руку, призывая всех к молчанию, и крикнул в ответ:
— Клан Серебряного Песка веками хранил нейтралитет! Мы не вмешиваемся в войны других! Уходи, пират, и мы забудем об этом дне!
Лицо Австралийца исказилось от ярости:
— Нейтралитет⁈ — его голос грохотал как гром. — Я не признаю нейтралитета! Кто не с Повелителем, тот против Него!
Он резко опустил руку, и над флагманом взвился сигнальный флаг. В тот же миг корабли открыли огонь — десятки пушек выплюнули ядра, которые обрушились на стены и здания Аль-Мины.
Обстрел длился три часа. Тяжёлые ядра с пиратских кораблей методично крушили морские укрепления Аль-Мины. Несмотря на мощные прибрежные бастионы и береговые батареи, город не был готов к нападению такого масштаба — никогда прежде пираты не собирали подобной флотилии с таким количеством тяжёлых орудий. Защитные сооружения, рассчитанные на отражение одиночных кораблей или небольших групп, не выдерживали концентрированного огня тридцати судов одновременно.
Назим погиб в первые минуты атаки — прямое попадание ядра в башню, где он руководил обороной. Башня содрогнулась, а затем рухнула в облаке пыли и щебня, похоронив под собой шейха и его ближайших советников. Без лидера оборона начала разваливаться. Стражники покидали посты, ополченцы бежали, и только горстка профессиональных воинов продолжала сражаться, отступая всё глубже в город.
Когда основные стены были разрушены, к берегу устремились десантные лодки. Пираты в голубых одеяниях, с нашитыми на рукавах серебряными акулами, высадились на пристань. Они не кричали, не улюлюкали, как обычные разбойники при штурме. Они двигались молча, с пугающей организованностью, словно хорошо обученные солдаты. Их глаза горели фанатичным огнём — не жаждой наживы, а чем-то более зловещим. Разделившись на отряды, они методично зачищали улицу за улицей. Тех, кто сопротивлялся, убивали на месте — без злобы, без жестокости, просто как выполнение необходимой работы. Тех, кто сдавался, сгоняли на центральную площадь.
Австралиец лично возглавил атаку. Под ним был огромный боевой верблюд, реквизированный при захвате одного из караванов — зверь почти в два раза крупнее обычных особей, покрытый кольчужной попоной. Пират активировал свой Покров Акулы в полную силу — серебристые чешуйки покрыли его кожу, превращая её в подобие брони, а руки трансформировались в изогнутые лезвия с острыми, как бритвы, краями. Он двигался с нечеловеческой скоростью, разрезая противников одним касанием, не тратя времени на поединки. Городская стража, вооружённая обычными саблями, была бессильна против него — клинки лишь высекали искры, ударяясь о чешуйчатую кожу.
К полудню город был полностью захвачен. От процветающего порта осталось пепелище с редкими уцелевшими постройками. Центральный рынок, гордость Аль-Мины, где продавались товары со всего мира, превратился в обугленные руины. Великий храм, стоявший здесь с незапамятных времён, рухнул, погребая под собой прятавшихся внутри людей. Дворец шейха, некогда блиставший мозаиками и мраморными колоннами, теперь был грудой дымящихся камней.
На центральной площади собрали около трёх сотен выживших — в основном, те, кто сдался без боя или не успел эвакуироваться. Среди них были старики, женщины с детьми, простые ремесленники, которым некуда было бежать. Все они стояли, понурив головы, ожидая решения своей судьбы от человека, который ещё вчера был просто жестоким пиратом, а сегодня превратился в нечто куда более страшное.
Австралиец стоял перед ними, возвышаясь подобно зловещему монументу. Его голубая мантия развевалась на ветру, пропитанная кровью врагов, но сам он выглядел безупречно — ни царапины, ни пятнышка на фанатично-счастливом лице.
— Сегодня, — начал он властным, резким голосом, — вы увидели, что значит оставаться в стороне! Сегодня вы получили урок — нет места нейтралитету в этой войне! Каждый должен сделать выбор: принять сторону Синего Демона или погибнуть от рук его последователей!
Он обвёл взглядом молчащую толпу, упиваясь их страхом и собственной властью. Глаза его горели нездоровым блеском, а на губах играла жестокая улыбка человека, дорвавшегося до абсолютной власти над жизнью и смертью других.
— Теперь у вас есть шанс исправить ошибки ваших правителей! — продолжил Австралиец, возвышаясь над толпой. — Присягните на верность Синему Демону! Поклянитесь подчиняться мне как его представителю, и тогда вы спасёте свои шкуры!
Люди переглядывались, не понимая, что происходит. Какой ещё Синий Демон? Откуда он взялся? Никто и никогда не слышал о нём до последних недель, когда начали распространяться странные слухи о безумном пирате и его новой одержимости.
— Я… я клянусь, — неуверенно поднял руку пожилой
