Читаем без скачивания Совсем не прогрессор - Марик Лернер

Да на проходной ведь не столько бдят за проникающими извне, сколько сторожат вечно пытающихся слинять в самоволку выздоравливающих. Для многих дело доблести и чести умудриться напиться и потом рассказывать красочные и страшно преувеличенные подробности в родной части.

Угроза благополучной жизни сторожей таится внутри госпиталя. Им ведь не жалко, если очередной контуженный на всю голову подорвет в город. Ну напьется до поросячьего визга или магазин попытается подломить. Не их забота. А вот если влипнет, попавшись патрулю, непременно последуют самые неприятные выводы по поводу бдительного несения службы. Отправят в очередную дыру в горы и предварительно будут долго учить. Возможно, сапогами. Запись в личном деле на фоне отбитых почек мало пугает. Да и есть места настолько неприятные, что о них стараются не вспоминать.

Отсюда и результат. На КПП сидят доблестные дедушки родной армии, прошедшие всю службу от и до и заслужившие собственной тертой шкурой легкого послабления. Оно сразу видно. Сплошь сержанты и нашивки на рукаве. Вася говорил, это уже послевоенное. Впрочем, как и все жуковские идеи. Раньше не было такого четкого разделения срочников по годам с разными правами. Одним — отпуск или увольнительная в город, другим — шиш. Да и с нарядами вполне официально стараются старослужащих не заставлять лишний раз. Каждому свое. Вдоль заборов с собаками на поводке ходит остальной контингент защитников Родины. Хотя эти все больше насчет внутренних врагов. Охранные…

— Привет, — зевая во весь рот, сказала Оля. — Ты у нас, как всегда, самая первая. Я тебя люблю. Танька вечно опаздывает, а по тебе часы сверять можно. — Она опять душераздирающе зевнула и махнула рукой. — Осложнений нет. Назначения выполнены в полном объеме. Лепота. Короче, не к добру это. Вторую неделю новеньких не привозят. Потом завал начнется.

Тут молча прошмыгнула в дверь Андреева, еле слышно поздоровалась и, торопливо схватив сумку, опять выскочила. Вечно она себя так вела. В разговоры вступала исключительно по делу, в глаза старательно не смотрела и, даже присутствуя на торжественных мероприятиях, сидела тише мыши. Да и вся она была какая-то бесцветная и малозаметная. Что есть, что нет. Ее даже медсестры с врачами звали по фамилии, и не каждый в госпитале был способен вспомнить имя.

— А мужики говорят, она и в постели как рыба. Ставрида мороженая. Исполняет супружеский долг в двух позициях, два раза в неделю.

— А ты все знаешь!

— А мне много чего рассказывают, — потянувшись так, чтобы платье обтянуло грудь, и подмигивая, заверила Оля. — Я вся из себя такая замечательная и внимательная. Особливо для красивых офицеров. Поведать подробности общения с очередным истосковавшимся по женской ласке раненым в сердечную сумку героем?

— Тьфу на тебя, — беззлобно ответила Галина, — хватит с меня Любиных исповедей.

Они дружно рассмеялись. Все давно привыкли к подробным рассказам о том, как за той шел очередной робкий мужчина, никак не решающийся познакомиться. У Любы на этой почве был явный бзик, и особенно странно смотрелось полное отсутствие реальных парней по соседству. Далеко не красавица, однако хозяйственная и во всех остальных отношениях неглупая, — а с мужской половиной у нее были очень странные отношения. Галина всерьез подозревала, что Люба их просто боится. Отсюда и невероятные истории про преследователей. В душе хочется, да все не выходит.

— Ну, я пошла? Пост сдан.

— Пост принят, — согласилась Галина. Она привычно закрутила волосы в узел и натянула сверху шапочку. Проверила вид в зеркале и осталась довольна. Ничего себе девочка. Симпатичная.

Плюхнулась на стул и быстро просмотрела бумаги. Ничего интересного. Рутина. Мгновение поколебалась и проверила систему. Олька и не подумала выйти из «Снега», уходя. Оно и к лучшему. Не хочется лишний раз светить интерес, а смена еще не ее. Пароль тоже прежний. Никто проверять и не подумает, и тем не менее…

Хотела нажать «ввод» и остановилась, задумавшись. Слишком много места в последнее время в ее мыслях занимал сержант Низин. Тут уже пахнет потерей профессионализма и личным отношением. Не ее дело лезть во все эти проблемы. Какое там пахнет, уже. Завелся у меня любимчик, и без особой причины. Неизвестно, заметил ли он меня. Ходят тут в белых халатах. А… Почему нет, нажимая клавишу, решила, если хочется. За погляд денег не берут.

Что тут у нас с изучением оригинального экспоната… Угу… он демонстрирует исключительно положительную динамику. Похоже, Пазенко уже работает для проформы. Да и неудивительно. Быстро загорается, быстро остывает. Никакой усидчивости. Было бы тянущее на статью в «Медицинский вестник» — вцепился бы непременно. Что-нибудь вроде «в результате дефекта произошли преобразования динамических биоэлектрических процессов передачи возбуждения в замкнутых нейрональных цепях в нейрохимические и структурные изменения».

Ан нет. Дефекты отсутствуют. После перенесенной ЧМТ[3] различной степени тяжести весьма характерны нарушения временных параметров когнитивной деятельности, снижение внимания. У подопытного все в норме. Соображалка вполне работает. Тесты проходит на «ура». На предложение изобразить фантастическое существо нарисовал нечто невообразимое со множеством клыков и зубов. Вполне нормальная реакция, так и в медицинских журналах пишут.

Забывчивость, типичная после сотрясения мозга, отсутствует. Что после ранения происходило, пересказывает во всех подробностях.

Идеальный пациент. Половина солдат, угодивших в госпиталь, страдает нервными расстройствами, а у него будто все по верхнему уровню. И меня это радует. Радует? Она даже перестала изучать текст. Вот именно. А в чем дело? Чего это меня так заело? Вроде никаких особых причин. Ай, девочка, да просто понравился. Сразу не дошло, а ведь на Васю чем-то похож. Не копия, а будто родной брат. Самое интересное, может так и оказаться. Знаю я эти детдома и как туда попадают.

Хотя глупость. Не те люди, чтобы сына бросать. Противные, заучившие вусмерть свои идеологические догмы, но ребенка не бросили бы. Зачем зря наговаривать.

Так… Нарушение сна отсутствует. Еще один симптом ЧМТ не подтвердился. Тоже интересно. Спит как сурок. Или медведь зимой. Круглые сутки. Полезно вообще-то. Вроде во сне ему что-то вспоминается. Толком объяснить не может или не хочет. Но хоть не орет «Несите патроны!» и «Я этим сукам!..». Спокойный.

Ретроградная амнезия — дело странное. Иногда память быстро возвращается, иногда проходят месяцы и даже годы. Если, кроме этого, последствий не наблюдается — ерунда. Под статью подводить не будут. Запишут в медицинскую карточку про периодический контроль, и все. На последующую жизнь не влияет. Хотя случается, через десятилетие контузия аукается.

— А, ты уже здесь, — пробурчал мужской голос.

Галина вздрогнула от неожиданности и подняла голову.

— Работаешь, — сказал прислонившийся к притолоке Титаренко.

Вид у него был самый обычный. Расстегнутый ворот форменной рубахи и криво сидящий халат в подозрительных пятнах. Когда он оторвался от стены и, слегка шатнувшись, направился к столу, она поняла: опять выпил. Вонючий выхлоп изо рта не удивил. Совершенно нормальное состояние. Проблема одна — чем дальше, тем хуже. Она еще помнила времена, когда он если и принимал на грудь, так не на работе.

Замечательный диагност и неплохой человек, искренне заботящийся о больных и раненых, — и гарнизонная служба без малейших шансов на продвижение. Здесь пьют все. Многие спиваются. К красным рожам, дикому поведению и семейным скандалам она привыкла давно. Титаренко было жалко. Человек не хуже нее видел, куда катится, и не желал остановиться. Сломался. Вот как завернули рапорт о переводе в Военно-медицинскую академию, так и запил. И ведь не сам напрашивался: сверху запросили именно его. Да здешнему генералу все эти мерехлюндии до того самого места. Пожелал сгноить здесь — сгноит. Пиши хоть сто тыщ рапортов. От него по инструкции зависит резолюция на повышение категории, и он никогда не подпишет. Уж очень ему не нравится словосочетание Иван Иосифович. Скот вроде ее бывшего тестя. Не заслуги, а анкета интересует. Как будто мужик выбирал родителей. Не умотал папа на манер остальных в дальние края, так радоваться надо — патриот. Нет, все равно есть в нем для кадровиков нечто подозрительное.

— Кузнецова из третьей палаты и капитана Сивого на выписку, — упираясь руками в стол и наклонившись вперед, приказал доктор. — За Хохловым внимательно понаблюдай. Не нравятся мне его почки. Вечером специально зайди.

Галина послушно кивнула. Почему он ей дает указания, а не делился с Пазенко, переспрашивать мысли не возникло. Тому на всех плевать. Начальник. А тут еще и выходной. Закроется в кабинете — и спать завалится.