– белёсые, без зрачков. Улыбка отсутствовала. Только ровная, пугающая тишина.
Она смотрела на меня. Я сделала шаг – она повторила. Точно. Идеально.
– Кто ты? – спросила я, но голос дрогнул.
– Ты украла моё место.
Голос был мой. Только глубже. Механический, будто записанный с искажением. Она не двигалась, пока не зазвучала мелодия. Детская. Колыбельная. Сломанная, словно записанная на сломанную кассету.
Она шагнула ко мне. Райкер вытащил оружие:
– Назад.
Но она даже не смотрела на него.
– Ты не должна была проснуться.
Я ощутила дрожь под кожей. Имплант запульсировал. Сердце било не туда, не сюда. Внутри – страх, который не имел формы.
– Я – тень. А ты – свет. Но свет гаснет, когда тень его догоняет.
Она бросилась вперёд. Быстро. Не по-человечески. Я успела отклониться, почувствовав, как воздух вспоролся возле лица.
Мы упали вдвоём. Я смотрела в её глаза – пустые. Но в глубине мелькнуло что-то – как боль. Как желание.
– Отдай. Меня.
Я ударила её. Резко. Без мысли. Она исчезла, рассыпавшись на фрагменты света и дыма. Только эхо её слов оставалось висеть в воздухе:
– Ты украла моё место…
07:18. Зеркало внутри
Мы вышли на поверхность через шахту старой вентиляционной камеры. Город здесь был другим. Тише. Как будто находился на границе между тем, что существовало, и тем, что было забыто.
Я слышала шорох – как будто пластик терся о пластик. Оглянулась. Никого. Только дождь, падающий беззвучно. Он не оставлял капель на коже. Словно тоже был фальшивым.
Райкер шёл немного впереди. Я не сразу поняла, почему он остановился.
Мы молчали. Райкер бросал быстрые взгляды на меня, будто хотел что-то сказать – или спросить, но сдерживался.
Я села на бетонный выступ у разрушенной автобусной остановки. Ветер приносил запах пыли и пластика, а небо начало светлеть. Почти рассвет. Но не было ощущения утра. Только чувство, что реальность стала тоньше.
Я коснулась кожи над имплантом – и сразу отдёрнула руку. Он пульсировал, но не болью. Словами. Как будто хотел что-то сказать, но не мог. Как будто внутри меня копился сигнал, и каждое молчание давало ему форму.
Райкер всё же заговорил:
– Ты ведёшь себя… как будто ждёшь, что она снова появится.
– Не «как будто».
Он молчал, но его глаза – карие, с лёгкой хроматической рябью, как у старых кибер-глаз – не отпускали меня.
– Ты узнала её?
Я кивнула.
– Потому что это была я. Или та, кем я могла бы быть.
Райкер уселся рядом. Без слов. Просто рядом. И это было лучше, чем утешения.
– Я тоже видел… себя. В этих штуках. В коде. В символах. Не так явно, но достаточно.
Он посмотрел куда-то вдаль.
– Если однажды я начну говорить чужим голосом – не жди. Стреляй.
– Не смей просить меня об этом.
Он усмехнулся. Грустно. По-настоящему.
– Тогда найди кого-то, кто сможет. Потому что если ты сорвёшься – я не промедлю.
Тишина. Только гул в городе и дыхание, которое мы оба старались замедлить, как будто это могло остановить всё остальное.
07:24. Потерянный 47
Мы добрались до сектора, где сигнал глушился сам собой. Райкер назвал его "Молчаливая ячейка" – раньше здесь стоял узел связи, теперь остались только ржавые антенны и бетонные коридоры, в которых эхо звучало иначе.
Тень от старой колонны шевельнулась – слишком быстро, как будто опережала собственное движение. И он вышел.
Худощавый, в пальто, которое было слишком большим. Волосы закрывали половину лица. На шее – старая гарнитура, явно неработающая.
– Ты Ксайя, – сказал он, не спрашивая. – Ты пришла за словами.
– Кто ты?
Он рассмеялся. Быстро, без радости. Потом подошёл ближе и протянул мне кусок провода.
– Я – Потерянный 47. А это ключ. Или проволока. Смотря что ты сломаешь.
Райкер напрягся. Потянулся к кобуре.
– Он безопасен?
– Нет, – ответил 47 за меня. – Но лучше, чем альтернатива. У меня хотя бы есть юмор.
Я взяла провод. В голове зазвучал всплеск. Не звук – ощущение. Пульсация импланта.
– Здесь они не найдут нас, – сказал он. – Здесь слишком тихо даже для них.
– Кто «они»?
Он замер, поднял голову. Под его волосами скрывались глаза – слишком быстрые, слишком блестящие.
– Те, кто спят с открытыми глазами. У кого тень идёт впереди тела. У кого память не их.
– Ты… помнишь своё имя?
– Я был номером. 47. Потом стал Потерянным. Лучше так. У Потерянных нет истории, зато есть выбор.
Он уселся прямо на пол. Я не знала, почему доверилась ему. Но ощущение было, будто мы уже говорили. Когда-то. Или во сне.
– Ты слышала слово? Первое?
– СОН.
Он усмехнулся:
– Хорошее начало. Осталось два. Только помни – они не всегда в правильном порядке. Иногда сначала конец.
Имплант затих. Как будто притворился мёртвым. Райкер подошёл ближе:
– Ты нам поможешь или просто сломаешь нам мозги метафорами?
47 пожал плечами:
– А разве не в этом смысл просыпаться? Чтобы снова заблудиться.
07:31. Без лица
Морг находился в тёмной части сектора, за двойной защитой, которую сломал Райкер так, как будто уже делал это раньше.
Внутри – холод. Тишина. Запах антисептика, перемешанный с железом. Пол покрыт плиткой, на которой виднелись засохшие разводы. Металл столов чуть блестел в полумраке.
– Здесь хранят тех, кого нельзя распознать, – сказал он. – И кого нельзя забыть.
Я шла медленно, почти не дыша. Ощущение, будто чужие глаза смотрят с каждой полки. Мы остановились у одного из отсеков. Металлический ящик медленно выехал, издав звук, похожий на скрежет зубов.
Тело. Человеческое. Почти. Но… без лица. Гладкая кожа, будто его просто не успели смоделировать. Без глаз, без рта. Только ровная поверхность, чуть тёплая на вид, как будто оно не мёртвое – ожидающее.
Я сделала шаг ближе. Воздух сгустился, как перед грозой. Внезапно – тело дёрнулось.
– Ксайя… где моё лицо?
Шёпот. Хриплый, почти детский. Я отпрянула. На пальцах трупа – чип. Точно такой же, как тот, что у меня. Я дрожащими пальцами взяла его – он мигнул, и над ним появилась проекция:
KSAIYA LOCK_01
Райкер стоял в оцепенении. Тело больше не двигалось. Но мне показалось, что оно всё ещё слушает. И ждёт чего-то, что я должна сказать.
– Ты видела это раньше?
– Нет…
– Или просто не хотела вспомнить?
Я не ответила. Я смотрела на проекцию и чувствовала, как имплант вшивается глубже. Не физически – в саму суть.
07:48. Сбой гравитации
Мы вошли в здание ОмниСин, как в сон, который помнишь только
