сейчас девочка хотела увериться, что всё не зря.
– Ты собираешься что-то украсть? Серьёзно?
– Замолчи, – повторила она.
– Нет, в смысле… ты? Поверить не могу!
Пока Элла искала верный путь, Ярне крутил головой, разглядывая интерьер, трогая всё, до чего мог дотянуться, чтобы потом вытирать пальцы от пыли о край собственного шарфа.
– Кажется, здесь давно никто не живёт. Как ты узнала про это место? И где взяла ключ?
– Пожалуйста, Ярне, – взмолилась Элла, – я всё расскажу после, когда выберемся отсюда.
– А мы спешим?
– Нет. То есть да. Мы ищем лучину.
Он посмотрел на неё, как на сумасшедшую.
– Не монеты, не драгоценности… даже не серебряные ложки, на худой конец?
– Ярне!
– Что? Их можно продать и купить что пожелаем. Не только лекарства и медовые пряники.
Что-то остро кольнуло в груди. В жизни всегда есть вещи поважнее пряников.
Элла толкнула очередную дверь и радостно вскрикнула. Комната была пуста – если не считать круглого стола посреди, застеленного белоснежной скатертью, и двух стульев по бокам. На столе стояло блюдце – тоже белое, плоское, с отколотым краем. В центре лежала лучина: простая деревянная щепка, совсем крошечная, размером чуть больше спички. Рядом с блюдцем лежали огниво и древесный уголёк.
– И что это значит?
Элла сделала глубокий вдох.
– Теперь слушай: я подожгу трут, а ты поднесёшь лучину и, пока она горит, загадаешь желание. Всё просто.
– В чём подвох?
Элла вскинула брови.
– Нет никакого подвоха! Ты можешь просто поверить мне и сделать всё как надо? – Она начинала злиться. – Ради Норы!
– Опять.
– Что?
– Мы только вчера об этом говорили. – Ярне взял щепку и помахал ею перед носом Эллы. – Неужели ты веришь, что это поможет?
– Да! – Кажется, в её голосе зазвенело отчаяние. Или в глазах мелькнуло что-то такое, отчего Ярне опустил взгляд. – Ты ничего не теряешь. Если не сработает, можешь до конца жизни звать меня легковерной дурой, которая верит в пророческие сны, – резко добавила она.
– Погоди-ка… Тебе это приснилось?
Он явно хотел пошутить, но так и не смог ничего придумать; слишком странно начинался этот день, и вот они стояли вдвоём посреди пустого дома, спорили о важном, хотя могли просто довериться друг другу.
– Ладно. – Он кивнул и переломил лучину надвое.
Элла не успела его остановить.
– Ты что творишь?!
– Всё по-честному. Поровну. На каждого – одно желание.
Он взял огниво и ловко выбил искру. Уголёк затлел.
Ярне первым поднёс щепку к язычку пламени и закрыл глаза, наверняка думая о Норе. Огонь быстро спустился к его пальцам.
– Осторожно! – выдохнула Элла.
Частицы пепла – как снежная пыль – опустились на ковёр.
– Твоя очередь. – Ярне отряхнул ладони. Обожжённые пальцы наверняка саднило, но он не подал виду.
Элла поднесла половину спички к труту и тоже зажмурилась.
Поровну. Они всё делили на двоих.
Глупые ссоры забудутся, а Ярне останется с ней навсегда.
«Желания – опасная штука, Элла…»
Она ойкнула, выронив огарок. Время кончилось слишком быстро.
***
К полудню туман рассеялся. Вечером пошёл снег: крупный, пушистый, он садился на протянутые в небо ладони и медленно таял.
Весь мир наполнился мерцающей пылью.
Нора вышла на крыльцо, укутанная шарфом до самого носа, в тёплом свитере под застёгнутым на все пуговицы пальто. Свитер связала момо. Элла принесла подарок вместе с выпечкой: укутанные в тряпицу булочки были ещё тёплые, а мама Ярне сдобрила их густым мёдом, баночку которого берегла на Рождество.
Элла с Ярне переглянулись – и рассмеялись. Не пряники, но так даже лучше.
У Норы спал жар и почти исчез кашель. Она в одиночку съела три булочки и выпила кружку имбирного чая, прежде чем выбежать на улицу вслед за братом. Взрослые дивились такой быстрой перемене, но благодарили бога и всех ангелов – за поистине рождественское чудо.
Ярне выглядел счастливым и в то же время смущённым: боялся до конца поверить.
О том, что произошло в доме из красного кирпича, они больше не говорили. В суматохе праздника не осталось времени, да и всё казалось ясным без слов. Кем бы ни был таинственный Ворон – Чёрный господин из грёз, – он сдержал обещание.
– Берегись! – крикнула Нора, но Элла не успела увернуться от снежка. Ярне победно вскинул руки.
– Ах так!.. – Она стряхнула снежинки с волос. Несколько капель покатились за воротник. – Ну держись!
Вдвоём, хохоча и утирая слёзы – или то был снег? – они упали в сугроб, наметённый у крыльца. Снег в тот вечер был повсюду: летел с неба, забивался в ноздри, мерцал в свете фонарей и рисовал на окнах узоры.
Лежа на спине, Элла смотрела в сумеречное небо. Она нашла в кармане пальто чёрное пёрышко и улыбнулась. Среди городских воро́н – серых и шумных птиц – над крышами кружил одинокий ворон. Потом он исчез: канул в облака. Осталось лишь послевкусие волшебства, растаявшее снегом на языке…
И Ярне.
Элла точно знала: он останется с ней навсегда.
Примечание: обложка и внутренняя иллюстрация, созданные при помощи нейросети Midjourney и сервиса Canva, принадлежат автору.
Примечания
1
Mormor – бабушка по матери, в переводе с датского.
2
«Господин Длинный Нос» в переводе с датского.
3
«Госпожа Красные Щёки».
