– Все, конец ему, из-под земли достанем, как грелку рваную напялим...
А двое других:
– А по-нашему нормальный дед – по-мужски разобрался...
* * *
Амур чистил снайперскую винтовку.
На мускулистых руках под высоко закатанными рукавами пропотевшей линялой рубахи цвета хаки шевелились жгуты мышц. Уперев приклад винтовки в каблук высокого ботинка, Купидон мерно двигал шомполом. Шшшших. Шшшших.
Святой Валентин с интересом глядел на широченную спину бога любви, мысленно представляя себе, что было бы, если бы в своей работе тот пользовался, например, секирой. Словно почувствовав его взгляд, Амур оглянулся.
– Фух, – сказал он, – жарко сегодня.
– Февраль вроде, – без особого энтузиазма отозвался Валентин, – откуда жара?
Амур заглянул в канал ствола и удовлетворенно сплюнул.
– Февраль, – бормотнул он, – февраль... Работы вагон, вот и жара. По всему миру.
– Ты чего таким старьем пользуешься? – спросил Святой Валентин, разглядывая добела вытертую сталь старенькой «снайперки». Амур хмыкнул и сдвинул подальше на затылок черный берет со щитом «Wild Geese».
– А чего? – обиженно сказал он, несколько раз щелкнув затвором. – Тяжеловата, конечно. Зато надежная. Тульский Мосин, семь шестьдесят два. Хоть песка в нее насыпь – работает как часы, и хрупких деталей нет, кроме прицела. А возьми какую-нибудь Си-Эф-Ай Лимитед Эдишн АА – хлопот не оберешься...
Валентин поморщился. Он уже успел позабыть, что огнестрельное оружие было для Амура «бзиком», о винтовках, глушителях и боеприпасах он мог говорить неделями, тем более что времени у него было хоть отбавляй.
– Или вот Штейр Шарфшутцен Гевер семидесятого года... – доносился до него голос Амура. Валентин поспешно прервал увлекшегося бога любви.
– Лучше бы ты из лука, как в старину, стрелял.
– Из лу-ука... – презрительно протянул Амур. Винтовку он уже оставил в покое и теперь медленно водил по точильному камню черным лезвием длинного ножа. – Лук, Валя – это прошлый век... нет, даже не век, а тысячелетие. А еще: где мне столько стрел взять? Титановые – давай-ка ты, потаскай с собой? А деревянными только попробуй начать стрелять, сразу чертовы защитники окружающей среды на дыбы встанут. Гринписовцы всякие, международники.
Он помолчал, проверяя остроту лезвия на толстом неровном ногте большого пальца.
– И потом... Поправки на ветер сильнее надо делать, дальность ниже, точность поражения. Нет. Хватит луков.
– А арбалеты? – осведомился святой, вертя в руках открытку-«валентинку».
– Пробовал, – твердо покачал головой Амур, – не мое. Стрелы еще тяжелее, заряжать дольше. Хотя вот есть кассетного заряжания... нет, все равно не для меня.
– Знаешь, что? – сказал Валентин. Он порвал открытку на мелкие кусочки, ссыпал их с ладони и стоял, провожая взглядом белые квадратики, уносящиеся по ветру. Амур вопросительно поднял бровь.
– Заведи себе самолет и переходи на бомбометания. Кассетные бомбы, шариковые... Вакуумные. Сразу всех и накроешь, никто не уйдет.
– Смешно, – скривился бог любви, досылая патрон в патронник, – шутник ты, Валентин, хоть и святой. Нам сегодня весь день в паре работать, не забыл?
– Помню, – вздохнул Валентин, машинально тронув дальномер, висящий на поясе, – ну, мое дело маленькое, как у всякого корректировщика. Я только предупреждения рассылаю. Мол, «ты будешь моим Валентином» Или Валентиной. Только человек это получил, а тут ты – бах! и точка. Постарайся все-таки в голову не стрелять. Рассудочная любовь – она, сам знаешь, добром не кончается, да и вообще – абсурд какой-то.
– Привычка с Косова, – проворчал Амур, подгоняя ремень, – ладно, как скажешь. В сердце так в сердце.
– И без контрольного, ладно? – Валентин твердо выдержал обиженный взгляд бога, словно у того отняли любимую игрушку. – Не надо контрольного, Амур. Мы не киллеры.
– Можно подумать, то, что мы делаем – лучше...
Валентин махнул рукой и отвернулся. Глянул вниз.
– А, вот и первый. Ранняя пташка.
– Ветер? – деловито спросил Амур, приникая глазницей к окуляру прицела. – Расстояние, угол?
* * *
Уважаемые жильцы, по техническим причинам завтра в вашем доме будет отключена электроэнергия, газ, вода и телефон. С подъездов будут сняты двери и оконные рамы; а вас самих выведут во двор и расстреляют.
* * *
Живет семья: отец, мать и взрослый сын. У отца рост метр пятьдесят, у матери метр тридцать, а у сына – метр десять. Приходит сын к матери и говорит:
– Мам, я жениться решил. Ты как, не против?
– Сынок, я тебя не спрашиваю, кто она такая, кто родители... Ты мне скажи – рост у нее какой?
– Ну, рост небольшой – метр примерно...
– Я против!
– А что такое?
– А ничего! Так мы до мышей дотр...аемся!
* * *
Перед казнью осужденный обращается к палачу:
– Я отказываюсь класть голову на эту плаху, сделайте ее в два раза ниже.
– Что же вас не устраивает? – удивляется палач.
– Дело в том, что если моя голова рухнет с такой высоты, то не избежать сотрясения мозга!
* * *
Сидят четыре гробовщика, первый говорит:
– А давайте мертвых хоронить без гробов, меньше материала будет уходить.
Второй предлагает:
– А давайте хоронить не горизонтально, а вертикально, меньше места будет занимать.
Третий:
– А давайте трупы хоронить по пояс, памятники ставить не надо.
Четвертый:
– А если они еще за руки возьмутся, классная ограда получится!!!
* * *
Объявление: Воспитательница детского сада № 384 возьмет на работу киллера. Работа мелкая, но шустрая.
* * *
Идет человек по улице, смотрит – на втором этаже сидит просто обалденная блондинка. Он ей подмигнул, она ему тоже подмигнула...
Он говорит:
– Я поднимусь?
– Давай!
Он поднимается – и на лестничной площадке два амбала имеют его в ж...у... На следующий день он идет по той же самой улице, смотрит – сидит та же обалденная блондинка. Он ей подмигнул, она ему тоже подмигнула, он говорит:
– Я поднимусь?
– Давай!
Он поднимается – и на той же лестничной площадке те же два амбала опять... На следующий день он идет по той же самой улице, смотрит – сидит та же блондинка:
– Я поднимусь?
– Давай!
– А те двое там?
– Не, сегодня нет...
– Тогда до завтра!
* * *
Привозят в больницу крутого-крутого пахана, всего изрезанного. Братки говорят хирургу:
– Спаси пахана. Он должен жить!
Хирург:
– Мужики, вы че, офигели? Да он труп уже! На нем живого места нет!
– Короче, если спасешь пахана – отблагадарим, нужды всю жизнь знать не будешь, а если он умрет – все. Тебе конец.
Хирург от больного не отходил трое суток, сшивал его по кусочкам, мужик пошел на поправку. И тут хирург замечает, что у больного одного яйца не хватает. Думает: «Блин, че делать? Пахана из больницы отпустить без яйца. Прибьют же!» Ну и решил ему вместо него картошку вшить. Пахан поправился. Хирурга отблагодарили – мама не горюй. Уехал в Штаты, купил себе клинику. Живет припеваючи! Через год звонок.
– Здравствуйте. Я такой-то такой-то... Помните, вы меня год назад лечили?
– Помню.
– Ну, скажите честно, ведь вы что-то намудрили... что-то не так сделали??
Хирург помялся, помялся и решил сказать.
– Да понимаете... у вас одного яйца не хватало, и я вам вместо него картошку вшил.
Пахан:
– Блин!!! А я-то думаю!!! Почему у всех мандавошки, а у меня колорадские жуки!!!!!
* * *
В поисках супер-киллера ЦРУ отбирает трех кандидатов. Пришло время последнего теста. Первому дают кольт и говорят:
– В соседней комнате твоя жена. Возьми эту пушку и убей ее. И ты зачислен на работу.
Он заходит в комнату и выходит через пять минут со словами, что не может убить свою жену.
Второму кандидату дают ту же пушку и говорят то же. Он исчезает на 10 минут и потом появляется со слезами на глазах:
– Я не могу убить мать моих детей!
Он уходит. Остается последний кандидат. Получает пистолет и инструкции. Он берет пистолет и заходит в комнату. Инструкторы слышат несколько выстрелов, крики, стук, грохот. Наконец испытуемый выходит назад, весь в крови, запыхавшийся.
– Что ж вы не сказали, что патроны холостые?! Пришлось рукояткой добивать!
* * *
У палача юбилейная 100-я казнь. Он так тщательно наточил топор, что лезвия вообще не видно – такое тонкое. Подвели приговоренного, палач опустил топор ему на шею. Приговоренный:
– Что, уже?
Палач:
– Да!
Приговоренный:
– А почему я ничего не чувствую?
Палач:
– А ты кивни!
* * *
Маленький мальчик пишет письмо Деду Морозу:
«Дорогой Дедушка Мороз! Мне очень понравились те американские хлопушки, которые ты подарил мне на прошлый Новый Год. Поэтому подари мне, пожалуйста, на этот Новый Год 2 пальчика и глазик!»
