Читаем без скачивания Трактир на Мясницкой - Евгений Сухов

– Не всегда, – заметил я.

– Например? – удивившись, спросила Ирина. Похоже, девушка начинала всерьез верить, что я любимец фортуны. Эх, если бы оно и в самом деле обстояло так!

– Например, послезавтра мне придется снимать финал кулинарного конкурса поваров Москвы, – ответил я. – После бомжей и евро мне это вряд ли будет интересно… Хотя в этом тоже есть определенный плюс. Может, поем по-человечески. Кухня-то будет великолепная!

– А за что тебя едва не убили? – после недолгого молчания подняла на меня повлажневшие глаза девушки.

– За то, что я слишком много знал, – ответил я. Получилось немного торжественно, да еще с каким-то пафосом. – Но они посчитали меня слишком мелкой сошкой, чтобы иметь возможность им помешать. Так мне сказал тот, что разговаривал со мной. Кстати, он чиновник средней руки в одном из московских департаментов. Таких, как он, – это он мне сказал сам, – много в самых различных учреждениях и сферах…

– Ну, они явно просчитались, посчитав тебя за мелкую сошку, – не без гордости заметила Ирина.

– Я тоже так думаю, – улыбнулся я и спросил: – Что, твое любопытство удовлетворено?

– Да, – ответила Ирина. – Ты мой герой!

Услышать подобное восклицание от красивой девушки всегда приятно. Тем более что прежде такие слова мне никто не говорил.

Глава 2

Походки: летящая, тяжелая, танцующая и стремительная, или Смерть гения горячих блюд

Походка человека может рассказать о нем много интересного. Не все, конечно, но вот некоторые черты человека по походке узнать все же можно. Пока Степа готовился к съемкам, пока рассаживались члены жюри, пока прибывали приглашенные гости, я присматривался к людям, отмечая их походку. Например, лысоватый ведущий финал кулинарного состязания со сцены банкетного зала «Бонапарт» ставил ноги пятками внутрь. То есть как ходил Чарли Чаплин, когда он изображал своего маленького беззащитного и смешного человечка в Большом Городе…

Люди, у которых походка пятками внутрь, часто бывают веселыми, назойливыми и замечающими то, чего другие не видят. Шутят они часто, к месту и не очень. Вот и ведущий, небольшого роста лысоватый человек, который в начале девяностых мелькал по телевизору много и часто, в середине девяностых еще показывался, изредка появлялся в начале двухтысячных, а теперь его перестали показывать вовсе, сыпал шуточками, конечно, на кулинарную тему и старался как-то занять присутствующих. Это чтоб жюри и гости не скучали, поскольку соревнующиеся повара были заняты на кухне, готовя конкурсные блюда.

– Не знаю, как вы, – говорил ведущий, – а я так умею готовить только омлет. Его я готовлю мастерски. Но, увы, кто готовит мастерски омлет, обычно больше ничего не умеет готовить. Однажды, когда жена одна уехала в отпуск, а меня с телевидения не отпустили, я как-то решил приготовить себе щи. Нет, чтобы сходить в ресторан или ближайшую кафешку… Ну, купил капусты, нашинковал ее, обрезав при этом себе до крови палец, мясо нарезал кубиками, картошку дольками, специи приготовил. И все это опустил в кастрюлю. Варю, помешиваю. Час проходит, два. Пробую – не готово. Пошел к соседке за консультацией. Попросил зайти ко мне, посмотреть: может, я что-то неправильно делаю. Она зашла, попробовала… «Сколько еще варить?» – спрашиваю. «Часа полтора», – отвечает. «Мама дорогая, – думаю. – Жизнь слишком коротка, чтобы варить себе обеды». Плюнул я на эту свою затею, вылил все варево в унитаз и пошел обедать в ресторан. Больше варить щи я не пытался…

– Готовить обеды – тоже искусство, – громко заметила лысоватому ведущему член жюри конкурса вице-президент Межрегиональной ассоциации кулинаров России Тамара Николаевна Круглова. И мило улыбнулась. Лет тридцать пять назад она вполне могла бы выиграть районный конкурс красоты, а то и городской. Держалась она с достоинством, как и положено женщине в годах и достигшей в избранной профессиональной сфере больших высот и достатка. Время от времени она с затаенной хитринкой посматривала на председателя жюри Николая Александровича Сыча, президента Российской гильдии шеф-поваров, члена Французской национальной гастрономической ассоциации и Итальянской ассоциации поваров, крепкого рыжеватого господина с рязанским лицом и задиристой прической «бобрик». Николай Александрович, чем-то похожий на Городничего из гоголевского «Ревизора» в исполнении неподражаемого Юрия Толубеева, отвечал ей острым взглядом небольших глаз, которые, когда он улыбался, превращались в хитроватые щелочки. Кажется, эту немолодую пару в прошлом что-то связывало и теперь им обоим было приятно об этом вспоминать.

– Были бы щи, а лапоть всегда найдется, – негромко сказал Николай Александрович как бы в дополнение реплики Кругловой и перевел взгляд на лысоватого ведущего. Тамара Николаевна снисходительно улыбнулась.

Я не заметил, какая походка была у Сыча, поскольку он все время, начиная с нашего со Степой прихода в банкетный зал, сидел. А вот у Тамары Николаевны Кругловой был прямой и стремительный шаг, будто она все время куда-то спешит. Такая походка явно указывала на решительность характера, импульсивность, а также способность к достижению поставленных целей. А еще она говорила о большой заботе. Разумеется, к себе самой. И хотя из людей со стремительной походкой получаются неплохие друзья, их доброжелательность и отзывчивость распространяются лишь до определенных границ. А потом, когда дружба начинает требовать больших душевных и материальных затрат, люди со стремительной походкой в дружбе отказывают. Нет, они не становятся злыми. Просто до их сердца уже невозможно достучаться.

Николай Александрович Сыч, как председатель жюри, сидел в президиуме в самой середке. По правую руку от него восседала Тамара Круглова. Рядом с ней устроился импозантный господин лет сорока с небольшим животиком. Был он с эспаньолкой и вьющимися волосами, ниспадающими на плечи. Вид у него был явно «иностранный».

Черт побери, почему и сегодня, когда русские и одеться могут намного лучше, нежели иностранцы, и холеных господ среди нашего российского брата уже пруд пруди, и дамы света и даже полусвета едва ли не все поголовно в нарядах от Валентино и Дольче и Габбана, а все равно иностранца от русского отличишь едва ли не с первого взгляда. Разница эта неуловимо тонка и необъяснима словами. Как очарование женщины, складывающееся из многих факторов, но которого нет без некой изюминки, что прячется в тембре голоса, мимолетном взгляде или в уголке чуть растянувшихся в улыбке губ.

Иностранный импозантный господин с длинными волосами и с эспаньолкой – а я спросил про него у парня моего возраста, сидевшего в жюри с самого краю, – оказался шеф-поваром одного из московских ресторанов с итальянской кухней. Звали этого господина Дрего Мора. Он тоже был в жюри конкурса и являлся членом Кулинарного совета Российской гильдии шеф-поваров, поскольку жил в России с конца девяностых. Что его занесло в нашу страну в лихую для нее годину – одному богу ведомо! Судя по рассказам парня из состава жюри (его, кстати, звали Жора Денисенко, и он тоже входил в Российскую гильдию шеф-поваров), этот Дрего Мора работал в лучших ресторанах Швейцарии, Испании и Италии, да, похоже, нигде надолго не приживался. Дядька, конечно, он был интересный и чем-то смахивал на французского мушкетера времен короля Людовика XIII и небезызвестного кардинала Ришелье. Походка у итальянца, насколько я успел заметить, была какой-то танцующей. То есть с наклонами в сторону, поворотами и запрокидыванием головы и разными причудливыми позами. Это говорило о том, что, возможно, Дрего Мора обладает веселым характером шутника и балагура; не любит брать на себя ответственность; забывчив, не обидчив и не держит обещаний. И еще то, что он весьма любвеобилен, часто меняет женщин и быстро заводится на какое-либо дело, но так же быстро к нему остывает. Не потому ли он переменил столько стран и ресторанов, в которых работал?

Рядом с Дрего Мора сидела почетный член жюри и одновременно гость конкурса – Татьяна Ивановна Подкрылкина, стареющая, но от пяток до макушки исключительно модная дама из числа верхушки Московского городского комитета профсоюза работников торговли, общественного питания и потребкооперации. Иногда она искоса поглядывала на итальянца, который ей явно нравился. Ибо не только пожилым мужчинам нравятся женщины намного их моложе, но и женщинам в возрасте, случается, нравятся мужчины младше их лет на пятнадцать-двадцать. И примеры тому имеются в количествах не столь уж и малых.

По левую руку от председателя жюри Сыча сидел, а вернее, все время вставал, проходил на кухню, где готовили свои конкурсные блюда шеф-повара, подходил к ведущему и что-то ему говорил почетный член жюри Антон Антоныч Корнелюк, чиновник из Департамента торговли и услуг. У Антона Антоныча была прямо-таки летящая походка. Это могло говорить только о двух вещах: либо он по жизни торопыга, либо он по уши влюблен и безгранично счастлив. А такое состояние просматривается не только в блеске глаз, но и в пластике тела. В том числе отражается и на походке.