населения стали требовать сдавать кровь и как мы безвольно, ведомые надеждой, идём и сдаём её?
– Да, – взгляд Александра внезапно стал задумчивым.
– Да, я понимаю, что с помощью сывороточного альбумина изготавливают строительные материалы прямо на Марсе, но ты ведь тоже прекрасно знаешь, что он содержится ещё и в моче, слезах и поту. Так почему у нас берут именно кровь?
– Не томи!
– А это тебе загадка на дом. Поразмысли на досуге.
– Ну не вампиры же всему виной?!
9.
– Смотри, у нас как раз в этот день выходной! Маш, может, сходим вместе? – воодушевлённо спросил Александр.
– Не уверена, что нам там можно появляться, особенно мне.
– Вход туда осуществляется не по пригласительным, а в рамках фестиваля открытых дверей. Нам ничего не будет. Да никто даже не узнает, что мы там были.
– Мне точно туда вход закрыт.
– Ну почему же ты так думаешь?
– Будто сам не понимаешь! Я дочь главного офтальмолога города, и меня запросто могут узнать в исследовательском центре Макарова. Даже только исходя из этого факта! К тому же, я сопровождаю отца на многих мероприятиях, – грозно взглянув на своего собеседника и гордо вскинув голову, девушка продолжила свою реплику. – И к тому же, со своими разработками я тоже много где выступаю на научных конференциях.
– Я ни в коем случае не хотел принизить значимость твоих научных трудов, просто решил, что двум студентам будет нетрудно затеряться в толпе.
– Прости, но без меня. Если меня узнают, то результаты этой вылазки рискуют стать неоднозначными.
10.
Натянув на свою физиономию придурковатую улыбку, хотя планировалась только лишь доброжелательная, Саша направился к главному входу с рамой металлодетектора и охранниками. Парень быстро оказался внутри здания, в основном благодаря говорливой толпе иностранных студентов, к которой он умышленно присоединился.
Попав в анфиладу светлых и высоких помещений, Александр почувствовал полнейшую растерянность. Поток входивших неустанно разветвлялся по разным направлениям, и было совершенно непонятно, куда стоит идти и с чего вообще начать. Этот строгий стиль и холод металла повсюду, как в лаборатории, только усилили нарастающую тревогу.
«Ну вот на что я вообще рассчитывал? Пришёл сюда с мыслью, что придумаю основной план прямо внутри за секунду, – размышлял юноша. – Я просто идиот, которому не сидится на месте. Будто дел у меня других нет! Нет, – решил он. – Я уже не могу отступить! Конечно, если бы Маша была тут со мной, я бы не дал замешательству взять над собой вверх, но с другой стороны я ведь как-то не давал ему этого всю свою сознательную жизнь».
– Стенд номер один, легендарный чип Макарова, который с невероятной точностью отслеживает все показатели здоровья, – доносился приятный женский голос из центрального выставочного зала.
– Попробуем сначала тут.
Прослушав пламенную речь энергичного оратора, Александр всё же решил отделиться от общего потока слушателей, так как десятки, если не сотни раз слышал эту информацию. Кричащие своими лозунгами плакаты, информационные брошюры и, конечно же, голограммы на каждом шагу быстро навели скуку на молодого практиканта. Он решил подняться на самый верхний этаж, где, судя по указателям, проводились показательные эксперименты и тестирование продукции научного центра.
Оказавшись в пустой и закрытой кабине одного из лифтов, Саша неожиданно ощутил на себе волну оглушающего взрыва, который громогласно пронёсся всего за пару мгновений по всему зданию. Стальные панели лифта заскрежетали, издавая адские для ушей симфонии, свет замерцал, а кабина лифта остановилась, застопорившись где-то между верхними этажами. Александру на полном серьёзе показалось, что не стенки, а его черепная коробка трещит по швам и кто-то, словно металлическим обручем, сжимает её до лязга.
Кнопка вызова диспетчера не подавал признаков работоспособности, и Александр начал нажимать уже на все, которые, впрочем, тоже не работали.
– Идиотизм! В таком месте и вот такая вот инфраструктура! Ладно, хоть свет иногда есть, – парень начал судорожно проверять все свои гаджеты на способность передавать сигнал. – И связи тоже нет, естественно.
Со стороны этажей послышался отчаянный топот и нервные реплики испуганный людей.
– Эй! Я в кабине! Вызовите кто-нибудь мастера!
Конечно же, ему никто не ответил. Кнопки на сенсорной панели управления беспорядочно заморгали, и тогда Саша со всей силы саданул по ним кулаком. Электроника заискрилась, свет погас, а кабина лифта начала опасно подрагивать на канатах. Он не успел даже выкрикнуть ругательства, как стальная коробка стремительно понеслась вниз. Уже не было слышно паники на этажах и скрежета металла, не было видно треклятых клавиш управления из-за поглотившей тьмы, всё вокруг заполнил душераздирающий свист летящей кабины. Звук ломающейся консервной банки стал финальным аккордом в этой увертюре.
11.
Александр не сразу пришёл в себя. Он лежал навзничь, распластанный на холодном полу, насколько позволяли габариты кабины. Он уловил сначала лёгкие мерцания, а потом и равномерное свечение ламп на потолке. Потом его слух уловил беспокойное пищание электронных часов, сигнализирующее о несвойственном состоянии организма.
У дверей лежали его полусогнутые ноги, одна из которых выступала за территорию лифта и касалась пола подвала. Двери кабины беспрестанно то закрывались, то открывались, мягко сдавливая время от времени голень. Юноша почувствовал и заметил это только сейчас. Он неторопливо поднялся и вышел из ненавистной кабины в холодную тьму подвала. Все его электронные приборы по-прежнему не реагировали на команды, а кнопка вызова никак не возвращала кабину лифта, поэтому Саша почти на ощупь побрёл по тёмным коридорам подземелья. Он не знал, сколько пролежал в кабине, поэтому даже не догадывался, что уже почти все неприятные последствия взрыва в лаборатории устранили.
– Друг мой, эта кровь лучшее, что с нами случалось, – взволнованно тараторил мужчина средних лет.
Александр зашагал быстрее в сторону голосов, один из которых он точно узнал. Он хотел позвать на помощь, но по мере приближения к источникам звука его горло сжималось всё больше. Услышанное никак не могло быть похоже на правду, но участники оживлённой беседы всё продолжали:
– Эти идиоты даже не знают, что значительная часть сданной ими крови для изготовления строительных материалов для Марса уходит на наше оздоровление.
– Пётр Аристархович – Вы просто гений, гений своего дела и наш благодетель!
– Ну перестаньте, он всё-таки не за просто так снабжает нас кровью!
Вот тут уже отчётливо по тёмному коридору пронёсся язвительный и хрипловатый смешок, который подхватили ещё несколько голосов.
– Да, действительно, я беру с вас за это деньги, но взамен лишаюсь спокойствия и безопасности. Если об этом узнает кто-то не из нашего тайного общества, то
