Читаем без скачивания Из будущей жизни Путинцевых - Лев Кокин

- Так... И ты решил схулиганить. Хороша диалектика, мил человек: на обмане строить здание правды!

- Ну, во-первых, не помните, - возразил Витя, - когда именно я докладывал на совете? Первого, между прочим, апреля! А во-вторых: тьмы низких истин нам дороже...

- Стихи! - восхитился Б. Ш. - Притча! Уж не азбучной ли грамоте ты, случаем, обучился?!

- Комп покамест справляется с этим...

- Хорошо, - подобрался Б. Ш. - Ну, допустим, поставим опять твое сообщение на совете. С чем ты выйдешь?

- С тем, что есть... естественно, с чем же? И надеюсь, мы с препаратом сладим. Но испытывать следует в другом месте... Там, где свыклись... на Крите!

Время Витино вышло: Б. Ш. поднялся. В размышлении протянул Вите руку. В глаза заглянул.

- Еще последний вопросец, мой мальчик... деликатный, - он замялся. - А как ко всему к этому твоя половина?

- Ленка?!

Витя Путинцев только рассмеялся в ответ:

- Мы с ней к этому, как ни странно, оказались готовы.

Моноспектакль

Как ни велик город и ни разнообразны городские круги, неожиданные пересечения вполне вероятны и, скорее всего, при любых обстоятельствах, как тогда с Теракяном, неизменно некстати. Если верить Лене, Теракян совершенно опешил, когда Витя его не узнал. А что было бы с вами на его месте? Вы бросаетесь к человеку, с которым бок о бок работаете не один год, видитесь изо дня в день и, понятно, давно на ты, а он упирается в вас стеклянным взглядом и заявляет, что, к сожалению, вы обознались. В собственном, мягко говоря, здравомыслии усомнишься. Теракян, правда, по словам Лены, поначалу было принял это за розыгрыш, даже похлопал художника по плечу, и трудно сказать, чем бы кончилось дело, если бы тот не смягчил ситуацию, произнеся спасительную фразу о близнеце-брате, заготовку для подобных случайностей. Знаете ли, нас вечно с ним путают, и все такое. В юности друг за друга на свидания ходили и оплеухи схлопатывали. А вдобавок тут же попросил попозировать. Прямо там, в компании, не сходя с места, Так сказать, без отрыва. Сам Витя, правда, не помнил, как это получилось, но по Ленкиному рассказу хорошо себе мог представить. Извините, сказал вроде бы ни с того ни с сего, вас не затруднит в такой позе посидеть минут десять? А сам уже карандаш схватил, лист бумаги... Разговаривать, пожалуйста, можно, хотя лучше не нужно. Дышать? Да, это сколько угодно... Плохой он был бы мазилка, если б прошел мимо такой модели. Единым махом ухватил суть и перенес на бумагу этот огонь на мерзлоте, мгновенно, целостно и беспощадно. Огнедышащий вулкан с ледяным нутром. Не зря Теракяновы предки столетиями поклонялись священной снежной горе. Любопытствующие, которых всегда набиралось сверх меры, только ахнули, по утверждению Ленки. Портрет этот понравился и самому Вите, когда Ленка уговорила его пойти посмотреть.

Но прежде, а точнее наутро после непредвиденной встречи, Теракян прибежал в лабораторию сам поделиться вчерашним. До чего похож, восклицал, прямо одно лицо. А портрет! А талант!! Ты, Витюша, кремень, никогда ни полслова о таком замечательном брате. Познакомь! Пригласи!! А едва извержение стихло, ударился в меланхолию: странно все-таки, генетические близнецы, а ты... а он! Бесполезно было прерывать Теракяна, так что Витя его дослушал, извинился, сославшись на поставленный опыт, и по-свойски вежливо выставил за дверь. О брате, мол, как-нибудь другой раз.

И все-таки этот визит, этот набег Теракяна кое-что значил для всякого, кто разбирался в институтской жизни. Его появление как примета, поразительное чутье на успех, за то и любят его в институте... за то и не любят. "Что-то Тера давно не видно - дурной знак..."

А с этим художником Путинцевым с ума посходили, весь институт гудел, чуть не врывались в лабораторию. Мол, правда, твой родственник?! Ну, предположим, родственник, да вам до этого что? С каких это пор вы живописью заболели, синие вы чулки?! Как с каких, как что! Это же гениально! Надо обязательно заманить его к нам, на клуб интересных встреч! Да что его заманивать, не инопланетянин, не экстрасенс, не монстр, почему вы думаете, что встреча с ним интересна? Равно, впрочем, как встреча с вами... Все, что мог и хотел, он своими работами высказал! Куда там! Особенно после случая с Теракяном не хотят ничего слышать.

Витя, в сущности, никогда не увлекался изобразительным искусством, на вернисажи его надо было вытаскивать, что требовало немалых усилий от Ленки. Наготове имелась дежурная отговорка, облеченная, впрочем, в наукообразную форму, - о том, что данная старинная ветвь культуры усохла от времени, себя изжила. От этого, как от спички, неизменно вспыхивала дискуссия. Витины доводы: реальность куда полнее передается объемной цветной съемкой с помощью разнообразной оптической аппаратуры... Ленка женским чутьем улавливала, по-видимому, нечто недоступное Вите. Ну а в данном конкретном случае, помимо всего прочего, условия эксперимента не требовали обязательного знакомства с работами художника П. Но такой повсюду вокруг поднялся гудеж, что Витю разобрало-таки любопытство.

В самом деле, многое выглядело необычно на устроенной новоявленными почитателями выставке. Эти метафоры, рожденные в лишенном солнечного света мозгу, и пронзительное проникновение в глубь характеров и предметов. Правда, композиции были порою не выверены, несоразмерны, а колорит своеволен, но все вместе передавало, как это принято говорить, эпоху. Из плоских прямоугольников в сложности и противоречивости возникала изощренная городская цивилизация технотронной эры. Вершиною же, в самом деле, был портрет Теракяна.

Витя высказался по этому поводу с определенностью, заметно обострившейся у него по ходу эксперимента.

Минута перекинуться фразой-другой, как правило, выдавалась за завтраком. Отпивая по глотку свой кофе, Витя просматривал беглые Ленкины заметки и от комментариев, равно как и от вопросов, не считал нужным воздерживаться. На сей раз Ленка, однако, не стала растолковывать ему записанное, как поступала обычно. Точнее, с тех пор как начала эти заметки вести, едва только сделалось ясно, что без них он просто не в состоянии держать под контролем эксперимент. Она не стала на сей раз отвечать на вопросы, отметила только, что его суждения о живописи не более чем показания оптического прибора. От этого замечания не удержалась. А потом заявила, что валится с ног, от постоянного недосыпа все время плавает, как в тумане, словом, заданный режим для нее не по силам. Добром это не кончится, если не придумать чего-то.

Витя спорить не стал. Что ж тут спорить. Должно быть, она действительно замучилась с ним. Режим в самом деле утомительный для нормального человека. Хотя, впрочем, что считать нормой, пустился он в рассуждения. Треть жизни, потерянную на сон? Умственные способности, не используемые и наполовину? Наконец, помехи, постоянно создаваемые полушариями мозга друг другу? Действуя методом тыка, на ощупь, эволюция столько наворотила... или, может быть, Елена Александровна с ним не согласна? Отвергает с порога самую возможность того, что истинно природную норму именно ему, Путинцеву, удалось приоткрыть?!