Читаем без скачивания Маньяк из Бержерака - Жорж Сименон

— Нет!

— Почему?

— Потому что этот коридор ведет только к нашему номеру! Или тогда кто-то, приходивший подслушивать под дверью!..

— Вызови мне по телефону начальника вокзала!

Мегрэ не знал ни города, ни вокзала, ни одного из тех мест, о которых ему говорили. Однако в его уме уже сложился довольно точный образ Бержерака, образ, в котором почти не было белых пятен.

В справочнике «Мишлен» он нашел план города. Мегрэ обосновался в самом его центре. Площадь, которую он мог видеть, была Рыночной площадью. Начинавшееся справа здание — Дворец правосудия. Справочник сообщал следующее: «Гостиница „Англия“. Первого класса. Стоимость номеров — от 25 франков и выше. Есть ванные комнаты. Стоимость обеда — 15 и 18 франков. Кухня славится трюфелями, печеночным паштетом, куриными фрикадельками, лососиной из Дордони».

Невидимая Мегрэ Дордонь была у него за спиной. Но с помощью целой серии почтовых открыток он прослеживал все изгибы этой реки. А еще одна открытка изображала вокзал. Он знал, что гостиница «Франция» находилась по другую сторону площади и соперничала с «Англией».

И он представлял себе улицы городка, сходящие к большим дорогам, подобным той, по которой неровной походкой он брел сам.

— Начальник вокзала у телефона!

— Спроси у него, не сходил ли кто-нибудь с парижского поезда в четверг утром.

— Он говорит, что никто не сходил.

— Это все!

Почти наверняка этот билет принадлежал тому человеку, который спрыгнул с поезда, не доезжая до Бержерака, и который стрелял в комиссара!

— Знаешь, что тебе нужно сделать? Сходи и посмотри на дом господина Дюурсо, прокурора, затем — на дом доктора…

— Зачем?

— Ни за чем! Просто, чтобы потом рассказать мне, что ты увидишь!

Он остался один и воспользовался этим, чтобы выкурить больше трубок, чем ему разрешалось. Медленно смеркалось, и площадь была вся розовая. Коммивояжеры возвращались один за другим из поездок, оставляли машины на стоянке перед гостиницей. Внизу был слышен стук бильярдных шаров.

В светлом зале было время аперитива. Сюда, в белом колпаке шеф-повара, иногда заглядывал хозяин ресторана.

«Почему человек с поезда спрыгнул до остановки, рискуя убиться, и почему он выстрелил, видя, что его преследуют?»

Во всяком случае, ему был знаком этот отрезок пути, так как он спрыгнул именно тогда, когда поезд стал тормозить!

Раз он не доехал до вокзала, значит, служащие там знали его! Впрочем, это еще не доказательство, что он и был убийцей фермерши и дочки начальника вокзала!

Мегрэ вспоминал нервозность своего соседа по купе, его неровное дыхание, паузы вперемешку со вздохами отчаяния.

«В это время Дюурсо, наверное, находился у себя в кабинете, читал парижские газеты и перебирал досье… Доктор вместе с сестрами обходил палаты… Полицейский комиссар…»

Мегрэ не спешил. Обычно в начале следствия его охватывало нетерпение, похожее на головокружение. Неуверенность была тягостна для него. Он успокаивался, лишь когда начинал предчувствовать разгадку.

На этот раз все было наоборот, может быть, из-за состояния его здоровья.

Ведь сказал же ему доктор, что он встанет не раньше, чем через пару недель, да и тогда ему нужно быть очень осторожным.

Время у него было. Долгие дни, которые надо провести в постели, воссоздавая в своем воображении облик Бержерака со всеми ему присущими лицами, и каждое должно быть на своем месте.

«Надо бы позвонить, чтобы включили свет!»

Но ему было лень это сделать, и жена, возвратившись из города, застала его в полной темноте. Окно еще было открыто, впуская в комнату холодный вечерний воздух. Вокруг площади гирляндой горели фонари.

— Ты хочещь схватить воспаление легких? Это же надо придумать: оставить окно открытым, когда…

— Ну как?

— Что — ну как? Видела я их дома! Не понимаю, впрочем, что это тебе даст…

— Рассказывай.

— Господин Дюурсо живет по другую сторону от Дворца правосудия на почти такой же большой площади, как эта. Большой двухэтажный дом. На втором этаже — каменный балкон. Наверное, его кабинет, потому что комната была освещена. Я видела лакея, который закрывал ставни на первом этаже.

— Дом выглядит не мрачно?

— Что ты имеешь в виду? Это большой дом, как все большие дома! Скорее, мрачный… Во всяком случае, на окнах шторы из темного красного бархата, которые стоили, должно быть, тысячи две франков на каждое окно. Бархат мягкий, шелковистый, падает крупными складками…

Мегрэ был в восторге. Мелкими мазками он подправлял свое представление об этом доме.

— А лакей?

— Что лакей?

— На нем полосатый жилет, верно?

— Да!

Мегрэ хотелось хлопать в ладоши от удовольствия: солидный дом, торжественный, с богатыми бархатными шторами, с каменным балконом, со старинной мебелью! Лакей в полосатом жилете! И прокурор — седые волосы бобриком, в визитке, серых брюках, в лакированных туфлях.

— А ведь он и правда носит лакированные туфли!

— Туфли на кнопках. Я заметила это вчера. У человека с поезда тоже были лакированные ботинки. На кнопках? Или на шнурках?

— А дом доктора?

— Он почти на краю города! Вилла, какие бывают на берегу моря…

— Английский коттедж?

— Да-да! С плоской крышей, с газонами, с клумбами, красивый гараж, белый гравий на дорожках, зеленые ставни, кованый железный фонарь. Ставни были открыты… Я заметила его жену, она вязала в гостиной.

— А ее сестра?

— Она возвращалась в машине вместе с доктором. Она очень молодая, очень красивая, очень хорошо одета… Не скажешь, что она живет в маленьком городке, платья ей, наверное, присылают из Парижа…

Какое отношение все это могло иметь к маньяку, который нападал на женщин на дороге, душил их и затем протыкал сердце иглой?

Мегрэ не пытался пока его найти. Довольно того, что он расставлял людей по своим местам.

— Ты никого не встретила?

— Никого из знакомых. Жители, должно быть, совсем не выходят на улицу по вечерам.

— Здесь есть кинотеатр?

— Я заметила один, на какой-то улочке… Там показывают фильм, который я видела в Париже три года назад…

Ледюк приехал к десяти часам утра, поставил свой старенький «форд» перед гостиницей и немного погодя постучал в дверь к Мегрэ. Тот был занят дегустацией бульона, который жена сама приготовила ему на кухне.

— Все в порядке?

— Садись!.. Нет! Не у окна… Ты мне загораживаешь площадь…

С тех пор, как Ледюк ушел из полиции, он пополнел. И стал каким-то более мягким, более пугливым, чем прежде.

— Чем тебя угощала на завтрак твоя кухарка?

— Телячьи котлеты в сметане… Я сейчас вынужден есть понемногу. Слушай, ты не ездил в Париж в последнее время?

Мадам Мегрэ резко обернулась, удивленная этим неожиданным вопросом. А Ледюк смутился, с упреком посмотрел на своего коллегу.

— Что ты имеешь в виду?.. Ты ведь знаешь, что…

Разумеется! Мегрэ знал, что… Однако он наблюдал за Ледюком, у которого были небольшие рыжие усики… Он смотрел на него, на его ноги, обутые в огромные охотничьи башмаки…

— Между нами говоря, как ты здесь обходишься без женщин?

— Да что ты! — вмешалась мадам Мегрэ.

— Ну уж нет! Это очень важный вопрос. В деревне ведь нет всех этих городских удобств… А твоя кухарка? Сколько ей лет?

— Шестьдесят пять! Сам понимаешь…

— А еще кто-нибудь?

Смущала больше всего, наверное, серьезность, с которой Мегрэ задавал эти вопросы, которые обычно задают несерьезным или ироническим тоном.

— Нет никакой пастушки поблизости?

— У кухарки есть племянница, которая иногда приходит ей помогать.

— Лет шестнадцать? Восемнадцать?

— Девятнадцать… Но…

— И ты… у вас… в общем…

Ледюк уже не знал, куда деваться, а мадам Мегрэ, смущенная еще больше, ринулась куда-то в глубь комнаты.

— Ты… бесцеремонен!..

— Другими словами — да?.. Ну что ж, старина! И Мегрэ, казалось, забыл об этом, а через какое-то время проворчал:

— Дюурсо не женат… А как же?..

— Сразу видно, что ты приехал из Парижа. Ты говоришь об этих вещах, как о самом обычном. Думаешь, прокурор каждому рассказывает о своих любовных похождениях?

— Но поскольку все здесь знают все, я уверен, ты в курсе.

— Я знаю лишь то, что люди говорят.

— Вот видишь!

— Мосье Дюурсо ездит раз или два в неделю в Бордо… И там…

Мегрэ продолжал внимательно наблюдать за своим собеседником, и с его губ не сходила странная усмешка. Он знал Ледюка другим, без этих осторожных жестов, без испуганных взглядов.

— Знаешь, что тебе надо сделать, поскольку ты свободно можешь ездить и ходить куда угодно? Начни маленькое расследование: кого не было в городе в прошлую среду! Погоди! Меня прежде всего интересуют доктор Риво, прокурор, полицейский комиссар, ты, ну и так далее.