на свою развилочку, и опять падала. И вот совсем было уже удалось вороне схватить свою жертву, но крыса не желала стать жертвой вороны.
Собрав последние силы, так ущипнула ворону, что из неё пух полетел, и так сильно, будто её дробью хватили. Ворона даже чуть не упала в воду и только с трудом справилась, ошалелая села на своё дерево и стала усердно оправлять свои перья, по-своему залечивать раны. Время от времени от боли своей, вспоминая о крысе, она оглядывалась на неё с таким видом, словно сама себя спрашивала: «Что это за крыса такая? Будто так никогда со мной и не бывало!»
Между тем водяная крыса после счастливого своего удара вовсе даже и забыла думать о вороне. Она стала навастривать бисерок своих глазок на желанный наш берег.
Срезав себе веточку, она взяла её передними лапками, как руками, и зубами стала грызть, а руками повёртывать. Так она обглодала дочиста всю веточку и бросила её в воду. Новую же срезанную веточку она не стала глодать, а прямо с ней спустилась вниз и поплыла и потащила веточку на буксире. Всё это видела, конечно, хищная ворона и провожала храбрую крысу до самого нашего берега.
Однажды мы сидели у берега и наблюдали, как из воды выходили землеройки, полёвки, водяные крысы, и норки, и заюшки, и горностаюшки, и белки тоже сразу большой массой приплыли и все до одной держали хвостики вверх.
Каждую зверушку мы, как хозяева острова, встречали, принимали с родственным вниманием и, поглядев, пропускали бежать в то место, где полагается жить её породе. Но напрасно мы думали, что знаем всех наших гостей. Новое знакомство началось словами Зиночки.
— Поглядите, — сказала она, — что же это делается с нашими утками!
Эти наши утки выведены от диких, и мы возили их для охоты: утки кричат и подманивают диких селезней на выстрел.
Глянули на этих уток и видим, что они отчего-то стали много темнее и, главное, много толще.
— Отчего это? — стали мы гадать, додумываться.
И пошли за ответом на загадку к самим уткам. Тогда оказалось, что для бесчисленного множества плывущих по воде в поисках спасения паучков, букашек и всяких насекомых наши утки были двумя островами, желанной сушей.
Они взбирались на плавающих уток в полной уверенности, что наконец-то достигли надёжного пристанища и опасное странствование их по водам кончено. И так их было много, что утки наши толстели и толстели заметно у нас на глазах.
Так наш берег стал островом спасения для всех зверей — больших и маленьких.
Справочное бюро
Что такое разлив?
Весной накопившийся за зиму снег начинает таять, реки переполняются водой, их уровень поднимается на несколько метров — происходит весеннее половодье. Реки выходят из берегов и заливают окрестные луга (поймы) с растущими на них кустами и деревьями — это и есть разлив. Когда вода уходит обратно в русло, на лугах остаётся много влаги и принесённого ила, поэтому пойменные луга самые плодородные.
Кто такие гуси-гуменники?
Гуменник — один из обычных видов диких гусей. Летом он гнездится в северных лесах и тундре, зимует на южных морских побережьях. Как и другие дикие гуси, гуменник не особенно привязан к воде: на водоёмах гнездится и ночует, а питается травой на лугах. Там растёт и потомство: при опасности гусята замирают в траве или укрываются в кустах.
Что за зверь водяная крыса? Она родственник обычной крысы?
Водяная крыса, по научной классификации, — это вовсе не крыса, а полёвка, «крысой» же её в народе зовут за довольно крупные размеры и длинный, почти голый хвост. Она селится рядом с водоёмами и хорошо плавает. Этот грызун роет норы в берегу, ночью пасётся в воде, на прибрежных лугах и полях. Если её очень много, она вредит огородам.
Водяная полёвка
Кто такие землеройки?
Землеройки — мелкие длиннохвостые зверьки тёмно-бурого цвета. Они живут в подземных норах, которые роют кроты и мыши, поэтому их трудно увидеть. Питаются червями, жуками и их личинками, отыскивая с помощью очень чутьистого носа. Ест землеройка всё время, когда не спит: за сутки может съесть почти столько же, сколько весит сама.
Землеройка
Почему они держали хвосты вверх?
Белка — древесное животное, на землю спускается редко, питается различными семенами, орехами, ягодами. Беличий хвост длинный и очень пушистый, с его помощью зверёк ловко прыгает с ветки на ветку. Но если белка попадает в воду во время разлива, намокший и отяжелевший хвост может утянуть её на дно. Поэтому белка, когда плывёт, обязательно задирает хвост над водой — держит его сухим.
Почему насекомые не летели, а плыли?
Во время весеннего разлива вся мелкая живность, обитающая под землёй или на зиму скрывающаяся под корнями, попадает в большую беду. Всё, что не умеет летать, вымывается из убежищ и выносится на «большую воду». Пауки, жуки и их личинки, улитки, клопы — у всех них одна задача: найти какой-нибудь плавающий предмет и забраться на него, чтобы спастись — не утонуть, не попасть на обед рыбе.
Вася Весёлкин
Когда снег весной сбежал в реку (мы живём на Москве-реке), на тёмную горячую землю везде в селе вышли белые куры.
— Вставай, Жулька! — приказал я.
И она подошла ко мне, моя любимая молодая собака, белый сеттер в частых чёрных пятнышках.
Я пристегнул карабинчиком к ошейнику длинный поводок, намотанный на катушку, и начал Жульку учить охоте (натаскивать) сначала по курам. Ученье это состоит в том, чтобы собака стояла и смотрела на кур, но не пыталась бы курицу схватить.
Вот мы и пользуемся этой потяжкой собаки для того, чтобы она указывала место, где спряталась дичь, и не совалась за нею вперёд, а стояла. Такое поведение собаки называется у охотников стойкой: собака стоит, а он сам стреляет или накрывает сеткой дичь.
Непонятная сила, влекущая собаку к курице, у охотников называется потяжкой. Только не надо думать, что собаку тянет желание полакомиться курицей или какой-нибудь другой птицей. Нет, её тянет страстное желание остановить в своём движении всё живое, всё
