уснул вечером, немного размялся, чтобы разогнать кровь, и решил отправиться на разведку.
Нужно было осмотреть окрестности и усадьбу, чтобы попытаться распутать клубок загадок, которые породила эта тёмная история.
Я спустился в холл, с удовлетворением отметив, что мои следы так и остались единственным свидетельством пребывания тут человека за прошедшую ночь.
День за дверью был хмурым, таким же, как и вчера. По лугу перед входом стелился до самого леса туман, скрывая частично вековые деревья. Была в этом какая-то атмосфера готического романа, с той лишь разницей, что находился я не на улочках старой Европы, а был затерян в бесконечных просторах сибирской тайги.
Выбрав одну из мощённых серым камнем дорожек, я зашагал к краю леса, где неясно угадывались руины каких-то строений. Пока я шёл, я рассматривал луг. Меня смущало, что травы и кустарники на нём были низкими, выродившимися. Создавалось впечатление, что нечто подавляло их рост. Вместе с густым туманом и пронзительной тишиной это усиливало недоброе впечатление, исходившее от этого места.
Я продолжал прислушиваться, но тишину так ничего и не нарушало. Ветра не было, а потому из леса не доносилось ни шелеста, ни скрипа деревьев. Лишь мои шаги по брусчатке были единственным источником звуков в этом сонном царстве. Когда до развалин осталось саженей пятьдесят, стали видны кости, торчавшие из жухлого низкого травостоя. К ним я и направился.
Кости были старыми. Дожди, снега, ветер и солнце давно выбелили их, и они уже успели частично врасти в неприветливую здешнюю землю.
Это был скелет лошади, которая, видимо, пала и не была захоронена. И это подтверждало рассказ конюха о странной хвори, поразившей лошадей, а позже и людей. Что ж, тут ничего сверхъестественного не было. Эти дикие места только-только начали системно изучаться учёными, а потому я вполне допускал, что в этих краях могут существовать болезни, до сих пор неизвестные современной науке. Нужно будет осторожно относиться к местной пище и воде, если, конечно, мне вообще удастся тут добыть пропитание.
Я двинулся дальше к развалинам. В отличие от особняка, время не пощадило это строение. Серые доски, покрытые узором бурых лишайников, местами прогнили, а прошедшие годы выгрызли в стенах и крыше дыры.
В вытянутой постройке угадывалась конюшня, что было ожидаемо, учитывая мою находку. В торце обнаружился вход. Истлевшее дерево перестало держать когда-то тяжёлую дверь, петли вывернулись, и обе створки теперь лежали на земле, по бокам от зияющего тёмного провала.
На некоторое время я задумался, стоит ли вообще заходить внутрь. Что я там могу найти? Но сомнения были побеждены мыслью, что я проделал сюда длинный как по расстоянию, так и по времени путь, а потому должен подойти к разгадке тайны Ирия скрупулёзно, не упуская ничего. Иногда подсказки находятся в самых неожиданных местах.
Бывает, что старые здания населяют звери. Поэтому я скинул с плеча винтовку и двинулся вперёд, готовый в случае опасности стрелять. Стараясь ступать по возможности бесшумно, я вошёл под своды разрушающейся постройки. Немного постоял, давая глазам привыкнуть к окружившему меня полумраку.
Конюшня была добротной. Вначале обнаружилось несколько хозяйственных помещений, включая амуничник и фуражную. Далее следовал длинный коридор с чередой денников по обе стороны. В конце также имелся выход. Двери его удержались на петлях и были приоткрыты.
Я шёл, методично заглядывая в каждый денник, но все они были пусты. Обойдя конюшню, я не нашёл ничего примечательного и вышел из другого торца постройки.
Конечно, было заманчиво посвятить первый же день обследованию Ирия. Но прежде нужно было озаботиться вещами прозаичными. В пешем походе не унести с собой много провизии, а потому нужно уметь добыть пропитание в тайге. Это является ключевым навыком выживания в любом авантюрном приключении вроде моего. И если запасы еды у меня кое-какие имелись и можно на время затянуть пояс, то найти источник воды было необходимо в кратчайший срок, так как, возможно, мне придётся провести здесь довольно долгое время. А зловонное озеро возле особняка не внушало доверия.
В душе я надеялся, что быстро найду разгадку этого места. Но лучше заранее обеспечить себя всем необходимым и разобраться с главными вопросами существования, а уж потом заниматься расследованием.
По дороге сюда я запомнил ручей, пересекавший мой путь. Он был довольно близко, примерно в двух верстах. Стоило снова разыскать его, а заодно выяснить, нет ли других, более близких ручьёв или родников. Также мне хотелось узнать, где заканчивается эта полоса мертвенной тишины в лесу и появляются звери и птицы.
Я двинулся к дороге, которая уводила от Ирия. К чему ломать ноги по лесу, если можно было пройти пусть по заросшей, нехоженой, но всё же дороге?
Луг, окружавший поместье, закончился. Деревья сомкнули кроны над моей головой. Захрустела под ногами опавшая хвоя. Я оглянулся, охватывая взглядом целиком весь пейзаж.
Мне представилось, как давно, двенадцать с лишним лет назад, по этому самому месту проезжал экипаж, на котором приехала в усадьбу Соня Стужина с отцом. Я знал, что это случилось весной.
Луговые цветы, должно быть, уже распустились, расцвечивая зелёное полотно травы вокруг новенького и уютного особняка. Деловито жужжали шмели, щебетали птицы, работники, трудившиеся вокруг усадьбы, оторвавшись от повседневных дел, приветливо улыбались и кланялись молодой хозяйке, а из трубы валил дымок, говорящий о том, что на кухне готовят что-то вкусное к приезду Стужиных.
Должно быть, картина в самом деле была райской и идиллической. Но по какой-то причине благодать ушла из этого места, уступив место тишине и тлену.
Я продолжил путь по старой дороге, шагая всё дальше вглубь леса. Двигался медленно, внимательно присматриваясь к стене окружавших меня деревьев и к земле под ногами. Если глаз набит, то обязательно найдёшь признаки жизни — отметины от когтей рыси на коре, след животного на влажной почве, гнездо на развилке веток, порои кабанов или помёт птицы под деревом, где она любит присаживаться.
Барабанная дробь прозвучала так неожиданно, что я вздрогнул. Не было ничего устрашающего в этом привычном звуке — где-то рядом занимался поиском добычи дятел. Просто мой мозг слишком привык к лесному безмолвию, окружающему усадьбу. Я даже обрадовался и пошёл на стук. Хотелось увидеть кого-нибудь живого.
Птица сидела неподалёку, деловито долбя ствол. Вся чёрная, с красной «шапочкой» на голове. Желна. Дятел, заметив меня, спрятался за ствол и замер, потом не вытерпел и выглянул. Я подмигнул ему и зашагал дальше.
Чуть позже нашёлся и ручей. Лес по мере удаления от Ирия оживал. Стало слышно пение птиц, да и насекомые попадались
