яблоками и сухостоем.
– Это Хамала, – выдыхает большая черная птица с перьями по краям покрытыми серебром. – Так звали город Гамельн в ту эпоху, в которой мы очутились, малыш. Это – город мостов и шлюзов, спрятавшийся в лоне гористых долин. Ты видишь ту каменную башню? – ворон взмахнул правым крылом.
Мальчик кивает.
– Это собор Святого Бонифация, христова странника, сей муж прославился тем, что срубил в местечке Гисмар – около города Фрицлар – дуб, посвящённый Тору – богу громовержцу, хранителю священного молота Мьёлльнира, который крушил доспехи обычных врагов и ледяных великанов, взлетая из рук хозяина и возвращаясь обратно. На том месте возвели прекрасную деревянную часовню, посвящённую Спасителю. Для язычников это стало зримым знаком того, что христианский Бог могущественнее и сильнее языческих. Но человек не сильнее судьбы, Бонифаций погиб от рук обычных разбойников, полагавших, что он имеет при себе сокровища и не желает ими делиться. Но, единственным его сокровищем была вера в его Бога. Когда то давно, – вздыхает Старый ворон, – рядом с собором, воздвигнутым во имя – мученика Бонифация, разрослось небольшое село. Затем одному из местных владетельных баронов пришло на ум превратить сие село в город. Так вокруг собора и поселка насыпали высокий вал. Там, откуда брали землю для вала, образовался глубокий ров, в него запустили воду из реки Везер. Затем окружили новый город частоколом из могучих, заострённых кверху столбов. Так родился город – крепость. За всю свою многовековую историю не была эта крепость взята или завоевана, ибо ни разу не оказала сопротивления, ни разу не побывала в осаде. Мудрые "отцы города" предпочитали сдавать крепость на выгодных условиях, предварительно договорившись с врагом о солидном денежном возмещении.
Этот край богат хлебом, малыш, видишь, по брегам Везера тянутся до самого горизонта с зелеными горами – десятки водяных мельницы, пока не пришла засуха, они обеспечивали мукой все близлежащие земли. Не зря дома купцов – Хамалы поражают роскошным убранством. Смотри… Все эти колонны и карнизы с переплетёнными лентами и завитками из необработанного камня рассказывают прохожим о зажиточности хозяина, а высеченные на фронтонах каменные лица, на которых застыла враждебность, призваны оградить обитателей дома от всех напастей – воров, пожара, наводнения, неурожая, голода и эпидемии, только от нашествия крыс они не смогли их уберечь… Вот-вот, – вдруг переходит на обычное свое: «карррр…» Старый ворон, – Он должен появиться. – Я чувствую…
– Кто? – спрашивает мальчик.
– Крысолов.
И действительно, мальчик смотрит, как по деревянному арочному мосту в их направлении шествует молодой мужчина, одетый в камзол благородного изумрудного цвета, синий шелковый плащ и алые башмаки. Он строен и красив, на лице его улыбка обрамленная белыми локонами волос.
– Мне кажется, он похож на ангела, – шепчет мальчик, нагнувшись к своей птице, сидящей на его правом плече.
– Как бы, сей Крысолов. Не оказался стоящим по другую сторону добра, – также тихо. Чтобы не быть услышанным, – отвечает мальчику Старый ворон.
Когда Крысолов подходит к месту, где стоит мальчик вместе с птицей, застывшей на его плече. Мальчик произносит так громко, чтобы быть услышанным:
– Они обманут тебя и не дадут обещанный платы.
– Я знаю об этом, – отвечает Крысолов, кланяясь, повернувшись своим светлым лицом к мальчику, но мальчик думает, что он смотрит только на Старого ворона. – Я должен забрать их детей. Такова настоящая плата.
– Зачем тебе это нужно, – гневно каркает Старый ворон.
– Это плата для моего господина, все также продолжает улыбаться Крысолов.
– Ты служишь Тору? – спрашивает Старый ворон.
– Да, – кивает Крысолов, взмахнув своими белоснежными кудрями, на которые водружена охотничья шляпа с черным пером.
– Он, не простил, – вздыхает Старый ворон. – Я говорил этому Бонифацию, что он не прав, когда тот решился срубить священный дуб. Но кто – же из фанатично служащих Богу, будет слушать какую – то птицу. Что будет с детьми?
– С детьми все будет хорошо, – отвечает Крысолов. Там, куда я их уведу, им будет лучше.
– Что они будут делать там в твоем «лучше»? – вопрошает птица, сидящая не плече мальчика.
– Служить, как и я, – улыбается Крысолов.
– Дети должны быть рядом со своими родителями и больше ни как, – каркает Старый ворон, взмахнув своим правым крылом.
Крысолов молчит, кажется, ничего не может стереть улыбку с его светлого лица, а Старый ворон удивлен и сильно раздосадован, явно, что-то должно было произойти с Крысоловом после взмаха правого крыла птицы, но не произошло.
– Будь по тому, – вздыхает Старый ворон. – По – видимому, твой бог еще силен. А мы – старые теряем свое былое могущество, поэтому я буду тебя просить…. Ты спасешь этот мир от особенных крыс, но они вернутся семь столетий спустя, чтобы снова попытаться завершить задуманное… Я призываю тебя, имеем твое бога Тора, совершить сей подвиг еще один раз и остановить грозящую миру тьму.
– Хорошо, – произносит Крысолов, я приду к вам и исполню, что должно, моя цена Священный огонь.
– Понятно, – хмурится Старый ворон. – Малыш, мы уходим.
Мальчик еще хочет что – то спросить у Крысолова, но их в то же мгновенье накрывает серая тень, глаза мальчика закрываются сами собой, а когда он их открывает, они вместе со Старым вороном стоят уже по ту сторону арки из птиц, по которую находится родной город и дом мальчика.
5. Священный огонь
– Что такое священный огонь, – спрашивает мальчик. Они вместе с вороном сидят на скамейке, рядом с его домом, здесь на улице еще день, тот час, когда улицы маленького города пусты, одни люди еще не вернулись со своей работы, а другие, те, кто ходил по делам, вернулись и отдыхают от всяческих дел.
– Любой огонь всегда считался священным, малыш, – отвечает Старый ворон. – Сколько героев ушло в небытие, чтобы его добыть и сколько раз отправлялись герои вновь, чтобы совершить этот подвиг, и добытый огонь оберегался и поддерживался всем родом героя. Каждый народ, живущий на этой земле – когда-то поклонялся огню. Ведь без него не возможно было согреться, отогнать хищных зверей или приготовить еду. Огонь зажигали как знак уважения в честь погибших или умерших, с помощью его жрецы общались с богами, прося у них защиты или помощи. Он был маяком для больших кораблей и рыбацких лодчонок, для заплутавших в метели и идущих посреди ночи. Печатью огня боролись с демонами с той стороны, где тьма. Мать огонь – От-Ана, хранительница родового благополучия и семейного счастья. Когда выросший сын, племени, что было под моим покровительством, решал жениться и оставить родительский дом, то, прощаясь с родными, он брал с собой пылающую головешку из домашнего очага и хранил ее, поддерживая священную искру до того времени пока не приходило время передать ее следующему поколению, своему сыну или дочке. И так
