Читаем без скачивания Скороходы Перна - Энн Маккефри

– Но как я его узнаю? – спросила Тенна резко, хотя сама очень желала такой встречи. – И какая разница, красивая я или нет?

– Халигон любит красивых девушек, – подмигнула Пенда. – Мы позаботимся, чтобы ты задержалась у нас подольше и могла увидеться с ним. Может, хоть ты чего-нибудь добьешься.

Тенна засмеялась и по знаку Пенды выставила наружу руки.

– Гм-м. Большей частью мелкие ссадины, но на ладонях есть занозы. – Пенда провела по ладоням Тенны до странности мягкими пальцами, и девушка содрогнулась от неприятного ощущения. – Мокни подольше – это полезно. Так их легче будет извлечь. Неотвязка – хитрое растение, так и впивается в тебя, но вот это нам поможет. – Пенда извлекла из глубокого кармана передника пригоршню пузырьков и выбрала один. – Ничего нельзя оставлять на волю случая, – продолжала она, отмерив двадцать капель в ванну. – И воду вычерпывать не надо. Она сама сойдет, и когда в ванну сядет кто-то другой, вода будет чистая. Я выну занозы, когда ты отмокнешь. Растереть тебя потом? Или сначала поспишь?

– Да, можно растереть, спасибо. А после уж лягу.

– Я принесу тебе поесть.

Тенна вспомнила купальню на родительской станции и усмехнулась. Никакого сравнения с этой, хотя Тенна всегда гордилась тем, какая у них длинная ванна: даже самые высокие бегуны в ней помещаются. Но под котлом все время нужно поддерживать огонь, чтобы нагреть воду в нужном количестве. Не то что тут, где вода уже горячая и в ванну можно залезть сразу. Травы придавали воде аромат, смягчая ее, и Тенна опять расслабилась.

Она почти уже спала, когда вернулась Пенда с подносом, содержащим клаг, свежевыпеченный хлеб, горшочек с вареньем из неотвязки и миску каши.

– Письма уже вручены адресатам, так что можешь спать спокойно – ты сделала свое дело.

Тенна подчистила все до последней крошки. Пенда тем временем смешала массажные масла, испускавшие густой аромат. Потом Тенна легла на стол, а Пенда принялась извлекать щипчиками занозы – всего девять. Она втерла в кожу еще какие-то снадобья, и зуд совершенно прошел. Тенна вздохнула, и Пенда стала разминать ее мускулы и связки нежной, но твердой рукой. При этом она обнаружила новые занозы на тыльной стороне рук и ног, которые успешно и удалила. И снова мягкие, успокаивающие касания.

– Ну вот. Теперь ступай в третью дверь слева, Тенна. Девушка, преодолев приятное оцепенение, туго обмоталась полотенцем. Грудь у нее, как и у большинства бегуний, была маленькая, но это и к лучшему.

– Не забудь вот это. – Пенда подала ей беговые башмаки. – Одежда твоя будет чистой и сухой, когда проснешься.

– Спасибо, Пенда, – от души сказала Тенна. Надо же, какая она сонная – чуть не забыла свои драгоценные башмаки!

Она прошлепала по коридору в толстых носках, которые надела ей Пенда, открыла третью дверь и при свете, падающем сзади, рассмотрела, где стоит кровать. Потом прикрыла дверь, добралась в темноте до своего ложа, сбросила полотенце, нашарила одеяло, сложенное в ногах, натянула его на себя и тут же уснула.

Чей-то веселый смех и шаги в коридоре разбудили ее. Кто-то наполовину приоткрыл световую корзинку, и Тенна увидела свою одежду, чистую, сухую и аккуратно сложенную на табурете, под который она бросила свои башмаки. Тенна спохватилась, что, ложась, даже носков не сняла. Она пошевелила в них пальцами – ничего, не болят. Кисти рук затекли, но жара в них не чувствовалось – значит, Пенда вынула все занозы. Однако кожа на левой руке и ноге как будто онемела, и Тенна откинула одеяло, чтобы осмотреть их. Она ничего не увидела, но левая рука сзади у плеча была подозрительно горячей, так же обстояло и с правой ногой. Тенна обнаружила пять больных мест и только потом заметила, что на ногах появились красные вздутия – две на бедре, одно на левой икре и еще две на правой, около берцовой кости. Она пострадала сильнее, чем ей казалось. Занозы неотвязки способны въедаться сквозь мясо в кровь. Если какая-нибудь попадет в сердце, человек может умереть. Тенна со стоном поднялась с постели и потрясла ногами – мускулы, благодаря Пенде, не болели. Она оделась, сложила одеяло и вернула его на прежнее место.

Идя к лестнице, она миновала купальню, где слышались мужские голоса и смеялась женщина. Снизу пахло жареным мясом, и в животе у Тенны заурчало. Коридор, ведущий в общую комнату, освещался узким окошком, и она поняла, что проспала большую часть дня. Может быть, ее ссадины следует показать лекарю, но Пенда знает, что делать, не хуже цехового врача… а может, и лучше, поскольку она жена смотрителя станции.

– Ага, как раз к ужину поспела, – сказал Торло и тем привлек к Тенне внимание бегунов, собравшихся в комнате. Он представил ее остальным. – Ранним утром она столкнулась с Халигоном, – добавил он, и Тенна по кивкам и гримасам поняла, что этот наглый малый известен всем.

– Я говорил старосте Грогху, что несчастье непременно случится, – сказал бегун средних лет, – и что он тогда будет делать? Так я ему и сказал. Непременно, мол, кто-нибудь пострадает оттого, что какой-то неслух не желает считаться с нашими правами. Ты не единственная, кто с ним сталкивался, – сказал мужчина Тенне. – Ты разве не слышала, как он скачет?

– Она говорит, что это произошло на кривой, – ответил за Тенну Торло.

– Да, скверное место. Бегун не видит, что у него впереди, – сочувственно закивал второй мужчина. – Ты, я вижу, поцарапалась? А Пенда полечила тебя? – Тенна кивнула. – Ну, тогда все в порядке. Мне сдается, я видел твою родню на трассах. Ты ведь дочка Федри и Сесилы, верно? – Бегун торжествующе улыбнулся остальным. – Ты лучше нее, а она была красивая женщина.

Тенна решила не обращать внимания на комплимент и подтвердила, что она действительно дочь своих родителей.

– А вы бывали на девяносто седьмой станции? – спросила она.

– Как же, бывал пару раз. – Пояс этого бегуна был весь испещрен стежками.

Торло, подойдя к Тенне, осмотрел ее левую руку сзади, где ей самой было не видно, и заметил:

– Занозы.

Бегуны тоже подошли посмотреть, а удостоверившись, вернулись на места.

– Иногда я спрашиваю себя, стоят ли эти ягоды зловредных весенних заноз, – сказал ветеран.

– Худшее время Оборота, чтобы упасть в эти кусты, – снова сообщили Тенне.

– Мислер, сбегай-ка к лекарям, – велел Торло.

– Не думаю, что это необходимо, – сказала Тенна. Лекарям надо платить, и ей может не хватить на кожу.

– Раз на тебя наскочил верховик старосты, староста за это и заплатит, – подмигнул Торло – он понял причину ее колебаний.

– Когда-нибудь ему и пеню придется платить, коли он не укротит Халигона и не заставит его убраться с наших трасс. Что, копыта здорово попортили дорожку? – спросил Тенну другой скороход.

– Нет, – пришлось сознаться ей. – Покрытие не пострадало.

– Ну что ж, так и надо – оно ведь пружинистое.

– Все равно нельзя допускать, чтобы Халигон носился по трассам, точно они для него построены.

Мислер отправился, куда ему велели. Каждый из присутствующих назвал Тенне свое имя и станцию, и ей налили вина. Она замялась, но Торло заявил:

– Сегодня ты никуда не бежишь, девочка.

– Но мне надо закончить свой Первый переход, – жалобно сказала Тенна, взяв стакан и сев на свободное место.

– Непременно закончишь, девочка, – заверил ее первый бегун, Гролли, подняв бокал в ее честь. Остальные последовали его примеру.

Решив, что ни царапины, ни занозы не помешают ей достигнуть западного побережья, Тенна пригубила вино.

Купальщики спустились вниз, и им тоже налили. Тут вернулся Мислер, а за ним вприскочку поспешал человек в одежде лекаря.

Лекарь сказал, что его зовут Бевени, и пригласил Пенду присоединиться к нему – это понравилось Тенне, и она сразу прониклась уважением к этому человеку. Консилиум проходил прямо здесь, в общей комнате, поскольку пострадали открытые части тела. Бегуны же, искренне заинтересованные, предлагали свои советы – многие из них знали, какие травы следует применять и как эти средства подействовали в таком-то случае. Бевени только улыбался – он уже привык к скороходским подковыркам.

– Мне думается, вот здесь и в двух местах на ноге еще остались занозы, – сказал наконец он. – Но припарка за ночь все вытянет, я уверен.

Зрители важно закивали и заулыбались. Обсудили, какую припарку следует применить, и выбрали нужную. Тенну тем временем усадили на удобный мягкий стул и поставили ей под ноги скамеечку. Вокруг нее еще в жизни так не хлопотали, но она видела, как отец и мать заботятся о занемогших бегунах на своей станции. То, что она оказалась в центре внимания, да еще на станции Форда, до крайности смущало Тенну, и она всячески пыталась показать, что раны у нее пустячные. Впрочем, она показала пакетик с материнской припаркой, и трое бегунов высказались в пользу лекарства Сесилы – но оно предназначалось для лечения ушибов, а не от заражения, и лекарь посоветовал Тенне приберечь его.