способов, позволяющих справиться с вакцинным скептицизмом, ВОЗ и другие организации общественного здравоохранения во многом проходят путь, который человечество неоднократно проходило в былые столетия. Прививки, особенно если речь идет о детях, затрагивают наши самые глубинные и неискоренимые эмоции – любовь, страх смерти – и наши самые темные черты: склонность к предрассудкам, эгоизм, иррациональность.
Прививка свела вместе Томаса Димсдейла и его царственную пациентку больше двух с половиной веков назад, но их надежды, опасения и сложные мотивы вполне узнаваемы и сегодня. Екатерина II подавила свой детский страх перед оспой, чтобы подвергнуться процедуре вакцинации ради сына, с которым она никогда не была особенно близка, и ради населения страны, к которому относилась полупрезрительно и которое тем не менее хотела защитить. Ее врач преодолел собственную тревогу и, по сути, поручился своей жизнью за успешность медицинского прорыва, в который страстно верил. Придворные, желавшие подвергнуться новому иноземному лечению не больше, чем прыгнуть в ледяные воды Невы, в одночасье решили, что эта практика – последний крик моды.
Прививку Екатерины окружал вихрь эмоций, но в основе процедуры лежали конкретные факты. Какие бы страхи и амбиции ни мотивировали доктора и его царственную пациентку, они твердо верили в научные основы прививочного метода и в его способность победить недуг, ставший ужасным бичом человечества. Оба старательно документировали прививку и активно распространяли точные сведения о ней, стремясь как можно шире разрекламировать эту практику. Бросая вызов предрассудкам и стараясь внушить другим доверие к фактам и научным доказательствам, и государыня, и ее врач желали, чтобы их история стала широко известна.
Барон Томас Димсдейл. Портрет кисти Карла Людвига Христинека (Логина Захаровича Кристинека), 1769 г.
1. Врач
…джентльмен необычайно искусный в своем ремесле, наделенный несказанной человечностью и щедростью.
Приходская книга Литл-Беркхамстеда. 1768 г.
Рождение Томаса Димсдейла официально зафиксировано в аккуратном рукописном свидетельстве. Младенец появился на свет 29 мая 1712 г., став шестым ребенком – и четвертым сыном – Джона и Сюзанны Димсдейл, проживавших в приходе Тейдон-Гарнон (графство Эссекс, Англия). Документ подписали шесть свидетелей.
Сохранился и второй листок бумаги, на одной стороне которого приведены даты рождения Томаса и некоторых других отпрысков четы Димсдейл. На другой стороне имеется нечто довольно неожиданное – медицинский рецепт. В нем указано, что для излечения от камней в почках необходимо добавить шафран, куркуму, перец и кору бузины в три пинты белого вина и принимать это снадобье утром, едва проснувшись, и вечером, перед сном. В конце отмечено: «Прежде надлежит вызвать у себя рвоту»[12].
В доме Димсдейлов хранилось множество таких рукописных рецептов лекарственных средств. Врачами были и Джон, отец Томаса, и Роберт, отец самого Джона. Если отступить еще на одно поколение назад, мы увидим, что во времена Английской гражданской войны прадед Томаса, активный сторонник парламента, одновременно подвизался и в качестве хозяина постоялого двора в хартфордширской деревне Ходдсдон, и в качестве местного брадобрея-хирурга[13]. Джон Димсдейл обзавелся практикой в Эппинге – маленьком ярмарочном городке, притулившемся среди пастбищ и широко разбросанных деревушек примерно в 17 милях к северо-востоку от Лондона, у самого кончика длинной полосы древнего леса, который до сих пор носит название Эппингского. Там он лечил не только тех, кто мог себе позволить заплатить за его услуги, – он помогал сотрудникам попечительства о бедных Тейдон-Гарнона, обеспечивая базовое здравоохранение множеству обнищавших семейств, единственным подспорьем для которых было приходское пособие.
Самодельное свидетельство о рождении проливает свет на детали генеалогии Димсдейлов. Семья принадлежала к квакерам – членам религиозного пуританского движения, возникшего столетием раньше, к исходу Английской революции. Отказываясь признавать власть церкви Англии и ее наемного священства, члены Религиозного общества Друзей, как официально именовались квакеры, отвергали приходские книги и вели собственную независимую запись рождений, бракосочетаний и смертей. Согласно представлениям членов общества, Господь пребывает в каждом смертном, и квакерам полагалось трепетать от Его слова.
К моменту рождения Томаса власти Англии уже вполне терпимо относились к квакерству, но опыт преследований был свеж в памяти членов семьи. Роберт Димсдейл, дед нашего героя, родившийся в соседнем графстве Хартфордшир, перешел в эту веру в первые годы существования движения, когда после реставрации монархии в Англии квакеры столкнулись с протестами, конфискацией имущества и преследованиями, связанными с их отказом присягать на верность престолу и платить церковную десятину. «Друзья» придерживались миролюбивой философии, но их считали угрозой общественному порядку. В 1661 г. Роберта даже ненадолго поместили в хартфордскую тюрьму за то, что он не ходил в церковь. Его выпустили, но почти тотчас же снова посадили за решетку (еще на девять лет) за то, что он «занимается врачеванием без надлежащей лицензии». По-видимому, его врачебная работа, пусть он и не имел официальной квалификации, оказалась достаточно успешной, чтобы его соперники-конформисты увидели в ней угрозу для себя.
В конце концов Роберт, очевидно, решил: «С меня хватит». Устав от угнетения на родине, он присоединился к тысячам других диссентеров, искавших подлинную религиозную свободу и «покойную жизнь» в Новом Свете, где ирландец Уильям Пенн и другие квакеры успели приобрести целых три американских колонии. Задержавшись лишь для того, чтобы отхватить 5000 пенсильванских акров как первый покупатель в 1682 г. (в том самом году, когда флот Пенна преодолел бурные воды Атлантики и добрался до новой колонии), Димсдейл эмигрировал в Америку вместе с женой Мэри и юными детьми, но обосновался на другом участке земли, который перед этим купил на территории округа Барлингтон в Западной Джерси.
Провинция Западная Джерси находилась рядом с Пенсильванией – по другую сторону реки Делавэр. Это была уже вполне обустроенная колония, процветавшая благодаря следованию квакерским принципам терпимости, простоты жизни, религиозной и политической свободы в сочетании с трудолюбием, честностью и активной предпринимательской деятельностью. Явившись сюда, европейские поселенцы обнаружили малонаселенные земли, богатые растительностью и живностью и весьма перспективные с точки зрения сельского хозяйства. Они не сомневались в своем праве на колонизацию, но все-таки подписали договоры с индейцами ленни-ленапе, обитавшими в этих краях. Между местными жителями и колонистами сложились мирные отношения, что представляло собой яркий контраст с теми конфликтами, которые бушевали в других поселениях.
Хотя Роберт (возможно, истосковавшись по лугам и лесам Юго-Восточной Англии) вместе с семьей вернулся в родные места в 1689 г., временная эмиграция и разумные инвестиции принесли ему немалое богатство (он и до этого был человеком обеспеченным), высокое общественное положение как члена законодательного органа и окружного суда западноджерсийского Барлингтона и опыт проживания в сообществе, в основе существования которого были положения его, Роберта, веры. Сам Пенн описывал его как «человека хорошего и основательного, изобретального [sic] и самодостаточного». Роберт передал эти принципы своим сыновьям, а затем их унаследовали его внуки. Профессия врача также стала семейной.
Томас, тот самый ребенок, чье рождение было наспех записано на обороте медицинского рецепта, был, как уже упоминалось, отпрыском Джона Димсдейла, старшего сына Роберта. Семья жила на окраине Эппинга, в обширном доме тюдоровской архитектуры, именовавшемся «Кендаллс». Это был один из объектов недвижимости, приобретенных Робертом по возвращении из колоний и завещанных Джону, который унаследовал и врачебную практику отца. Кучку более скромных строений и пристроек, относящихся к тому же дому, занимали жильцы-ремесленники, а прилегающий к нему луг позволял отдохнуть от шума и суеты и стал отличным местом для игр детей[14].
В двух шагах от «Кендаллс», чуть севернее, располагался недавно построенный квакерами городка дом собраний – здание из красного кирпича под соломенной крышей. Димсдейлы являлись сюда для нехитрых и по большей части безмолвных богослужений. Джон Димсдейл, следуя традициям Друзей, женился на квакерше – Сюзанне Бауйер. Деньги и связи ее семейства помогли упрочить положение мужа, профессия которого, впрочем, и без того приносила хороший доход. Сообщество квакеров весьма неодобрительно смотрело на брак с «посторонними» (то есть с иноверцами), и на то, чтобы загонять отступников обратно в лоно квакерства, употреблялись немалые усилия.
Томас и семеро его братьев и сестер росли в уюте семьи, для которой были очень важны квакерские ценности. Принципы честности, равенства, ненасилия и справедливости были для них не абстрактными представлениями, а настоящим кодексом жизни. В XVIII в. именно голоса квакеров стали главными в движении за отмену британской работорговли, социальные реформы, пацифизм и общественное здравоохранение – за все
