морпехов из взвода 30-92 направляются в Учебный пехотный полк, где из них будут делать пехотинцев.
Согласно моему предписанию, после выпуска из УПП я должен отправиться в Начальную школу военной журналистики в Форт Бенджамин Харрисон в штате Индиана. Сержант Герхайм выражает свое отвращение по поводу того, что я буду военным корреспондентом, а не солдатом-пехотинцем. Он обзывает меня тыловой
крысой, штабной сукой. Говорит, что только говнюкам вся халява достается.- Дрочка окончена. Вы больше не гниды. С сегодняшнего дня вы морпехи. Морской пехотинец - это навсегда...
Последняя ночь здесь.
Сержант Герхайм вручает мне свои наручные часы и фонарик.
— Спокойной ночи, морпех.
Я хожу взад-вперед по отделению между двумя безукоризненно ровными рядами шконок.
Завтра на рассвете мы усядемся в автобусы и нас повезут в Кемп Гайгер, в Северную Каролину.
В отсеке отделения тихо, как в мертвецкой в полночь. Тишину нарушает лишь поскрипывание кроватных пружин, да изредка кашлянет кто-нибудь.
Как раз собираюсь будить сменщика, и тут слышу голос. Кто-то из рекрутов разговаривает во сне.
Замираю на месте. Прислушиваюсь. Еще один голос,
если сержант Герхайм их услышит - всем пизда. Спешу на звуки голосов.
Это Гомер. Разговаривает со своей винтовкой. Слышу шепот. Потом слабый, манящий стон, уже женским голосом.
Винтовка Гомера не висит, как положено, на шконке. Он держит ее в руках, обнимает,- Ну что ты, что ты... Я люблю тебя.
И добавляет с несказанной нежностью:
— Я отдал тебе лучшие месяцы своей жизни. А теперь отдай их мне ты.
Я щелкаю выключателем фонарика. Гомер не обращает на меня никакого внимания.
— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! ПОНИМАЕШЬ? Я ВСЕ СМОГУ. Я СДЕЛАЮ ВСЕ, ЧТО ТЫ ЗАХОЧЕШЬ!
Трогаю Гомера за плечо.
— Э, Гомер, заткнись, да? Мне же сержант Герхайм ебало начистит.
Гомер садится на шконку. Смотрит на меня. Снимает рубашку и завязывает ею глаза. Начинает разборку винтовки.
— Я в первый раз сейчас вижу ее голенькой.
Стягивает повязку. Пальцы продолжают разбирать винтовку на части. А затем он начинает нежно ласкать каждую деталь.
— Ну посмотри на эту милую предохранительную скобу. Ты когда-нибудь видел кусок металла прекраснее?
Он начинает собирать детали: - И соединительный узел такой красивый...
Гомер продолжает бормотать, а его натренированные пальцы тем временем собирают черную стальную машину.
Гомер лезет рукой под подушку и вытаскивает заряженный магазин. Он нежно вводит стальной магазин в винтовку, в свою Шарлин.
— Гомер... Откуда у тебя боевые патроны?
К этому времени уже многие парни поднялись, шепчут друг другу: - Что там?
Сержант Герхайм включает свет в конце отсека.
— НУ, ГОМЕР, ПОЙДЕМ-КА СО МНОЙ.
В прошлый раз, когда сержант Герхайм поймал рекрута с боевым патроном - всего одним патроном - он заставил его выкопать могилу в десять футов длиной и на десять же футов в глубину. Всему взводу пришлось торчать в строю навытяжку на этих «похоронах».
Я говорю Гомеру: - Ох, в какое же дерьмо ты попал...
Взрыв света из потолочных ламп. Отсек залит светом.
— ЧТО ЗА ИГРЫ В МИККИ МАУСА ВЫ ТУТ УСТРОИЛИ?
Сержант Герхайм надвигается на меня, как бешеный пес. Его голос разрывает отсек на части:
— ВЫ ПРЕРВАЛИ МОИ СЛАДКИЕ СНЫ, ЛЕДИ. ДУМАЮ, ВАМ ПОНЯТНО, ЧТО ВАС ЖДЕТ!
Гомер слетает со шконки, разворачивается лицом к сержанту Герхайму.
Весь взвод уже на ногах, все ждут, что предпримет сержант Герхайм, и все уверены, что поглазеть на это стоит.
— Рядовой Шутник. Говнюк! На центральный проход.
Шевелю задницей.
— ЕСТЬ, СЭР!
— Ну, гнида, докладывай. Почему рядовой Пайл после отбоя не в койке? Почему у рядового Пайла оружие в руках? Почему ты до сих пор его не научил жизни?
— СЭР, обязан доложить инструктору, что у рядового... Пайла... полный магазин, магазин примкнут и оружие готово к бою, СЭР.
Сержант Герхайм глядит на Гомера и кивает головой, яжело вздыхает.
— Слушай сюда, рядовой Пайл. Приказываю - положить оружие на шконку и...
— НЕТ! Я ЕЕ НЕ ОТДАМ! ОНА - МОЯ! СЛЫШИШЬ? ОНА - МОЯ! Я ЛЮБЛЮ ЕЕ!
Герхайм окончательно выходит из себя.
— СЛУШАЙ СЮДА, ЕБАНЫЙ ОБОССАННЫЙ МУДИЛА. ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОТДАТЬ МНЕ ЭТО ОРУЖИЕ, ИЛИ Я ОТОРВУ ТЕБЕ ЯЙЦА И ЗАБЬЮ ИХ ТЕБЕ В ГЛОТКУ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, МОРПЕХ? ДА Я ТЕБЕ СЕРДЦЕ СЕЙЧАС ВЫГРЫЗУ, МАТЬ ТВОЮ!
И вдруг сержант Герхайм стихает. И выражением глаз, и всем своим обликом он становится похож на странника, вернувшегося домой. Он - хозяин, и ему в полной мере подвластны, и он сам, и мир, в котором он живет. 26
Лицо его обретает какую-то леденящую кровь красоту, по мере того как темная сторона его натуры выползает наружу. Он улыбается. В этой улыбке нет ни капли дружелюбия, эта улыбка преисполнена зла, будто это не сержант Герхайм, а оборотень, человек-волк, обнаживший клыки.
— Рядовой Пайл, я горжусь...
Бум.
Стальная накладка приклада бьет Гомера в плечо.
Пуля калибра 7,62 мм, остроконечная, в медной оболочке разрывает сержанту Герхайму спину.
Он падает.
Мы все замираем, уставившись на сержанта Герхайма.
Сержант Герхайм приподнимается и садится, как будто ничего не произошло. На какую-то секунду мы вздыхаем с облегчением. Гомер промахнулся! А затем темная кровь толчком выплескивается из крохотной дырочки на груди сержанта Герхайма.
Выпученные глаза сержанта Герхайма заворожено глядят на эту кровавую розу на груди. Он поднимает взгляд на Гомера.
— Слушай, как там, Гомер, мы все - твои братаны, братья твои, друган. Я ведь твой сосед по шконке. Я -
— Конечно, - говорит Ковбой,- Тихо, Гомер, не гоношись. Мы тебе зла не желаем.
— Так точно,- говорит рядовой Барнард.
Гомер никого не слышит.
— Вы видели, как он на нее смотрел? Видели? Я знаю, чего он хотел. Знаю... Этот жирный боров...
— Гомер...
— А мы можем вас всех убить. И вы это знаете, - Гомер ласково поглаживает винтовку,- Вы же знаете, что мы с Шарлин можем вас всех убить?
Гомер наводит ствол винтовки мне в лицо.
На винтовку я и не гляжу. Я смотрю Гомеру прямо в глаза.
Я знаю, что Гомер слишком слаб, чтобы в полной мере управлять своим смертоносным орудием. Винтовка - лишь инструмент, а убивает закаленное сердце. А Гомер - это прибор с дефектом, который не способен управлять той силой, которую должен найти в себе и исторгнуть вовне.
Гомер улыбается нам всем, и это прощальная улыбка на смерти, жуткий оскал черепа. Выражение этой улыбки меняется -
