Существо чести, кроме внутреннего достоинства, требует и наружной оценки, почета со стороны других, как необходимого дополнения. Это притязание выражается внешним образом в стремлении требовать от других такого обращения, которое принято в отношениях к людям добропорядочным, т. е. чтобы другие не выказывали пренебрежения к его личному достоинству и воздерживались бы от всего того, что выражает собою мысль о том, что человек не достоин уважения и по своим качествам [18] противоречит требованиям общественной нравственности. Противоположного к ним обращения мы не терпим, называем его оскорблением. Таковы основные понятия чести. При современных воззрениях эта общечеловеческая честь присуща всем людям, независимо от принадлежности их к тому или иному общественному классу. Поэтому, все то, что бесчестно с точки зрения гражданина, бесчестно и с точки зрения военного.
§ 8. Рядом с индивидуальной, личной жизнью каждое лицо в государстве имеет и свою сферу общественной жизни, оно принадлежит к известному сословию, к группе лиц, занимающихся тем или другим промыслом, занятием. Всякое же такое организованное общество (корпорация) создает свои особые специальные этические нормы (нравы, обычаи, правила), обязательные для всех его членов.
Этим этическим нормам создается так называемая корпоративная честь, та особенная честь, понятие о которой находится в зависимости от нравов того или иного сословия или класса (Standesehre, как называют немцы), например: честь дворянская. коммерческая и т. д., а в войске — воинская честь (честь мундира). Значение особенной, корпоративной чести проявляется в том, что деяние, безразличное вообще, становится позорным и оскорбительным, если оно относится к лицу данного класса (корпорации), роняя его именно в среде этого класса. Например, если трусость явится при некоторых условиях извинительной для мирного гражданина, то для военного она всегда и везде позорна.
Поэтому естественно, что честь каждого такого кружка, корпорации, отражается и на чести каждого их члена; к личной чести примешивается, как ее элемент, честь сословная, корпоративная; а при этих условиях доброе имя одного из членов корпорации, его незапятнанная репутация являются нераздельною честью и всех других сочленов, а оскорбление, направленное прямо на одного, отражается посредственно и на остальных.
§ 9. Понятие и значение воинской части объясняется назначением войска.
Призвание воина наиболее высокое из всех гражданских [19] обязанностей, а именно: защита Престола и Отечества от врагов внешних и внутренних, охрана мира и культурного развития государства, т. е. защита того, что для всех людей святее всего. Нравственный дух войска, вытекающий из сознания высоких задач и значения армии, обусловливает собой развитие понятия воинской чести. «Воинская честь выражается в верности престолу, мужестве против неприятеля, в презрении труса; она есть высшее духовное благо армии; армия погибла, если потеряна ее честь»[8]. С развитием и укоренением воинской чети нераздельно соединяется сознание и укрепление патриотического долга. Эти нравственные начала вселяют в армию тот великий воинский дух, который воодушевляет войска и ведет их к победам.
Все эти качества должны быть присущи каждому военнослужащему, как офицеру, так и солдату. Но офицеры, так сказать, «ядро и душа войска», должны отличаться наибольшим развитием этих нравственных качеств и сохранять в чистоте и неприкосновенности чувство чести, быть рыцарями в самом идеальном значении этого слова. Если бы в наше время существовали девизы, то каждый военный должен избрать для себя девиз Баярда: без страха и упрека. Являясь хранителями чести, офицеры должны обладать не только общечеловеческой честью, присущей каждому человеку, но и так называемою военно–сословной честью.
При равенстве требований чести и рыцарских обычаев от всех товарищей по оружию, офицерское общество составляет одну корпорацию, одну военную семью. Каждый офицер, как член этой корпорации, не может относиться безразлично и произвольно к установившимся в этой корпорации правилам и обычаям, и не может оставаться равнодушным, видя попрание этих правил другим ее членом. Долг военно–сословной чести требует, чтобы каждый офицер дорожил и был представителем чести не только для себя, но и во имя своего сословия. [20]
Поэтому каждый офицер должен поступать таким образом, чтобы не замарать чести военного мундира[9], понимая под этим выражением понятие о воинской чести и доблести офицерского звания, которых мундир служит лишь наглядным внешним представителем. Имея честь носить полковой мундир, офицер является всегда и везде одним из представителей полка и всегда должен помнить, что по его действиям составляется общественное мнение о достоинстве всего полка[10]. Существо сословной чести требует, чтобы офицерское достоинство признавалось и уважалось в обществе, со стороны граждан. Поэтому каждый офицер должен себя держать в обществе так, чтобы своими действиями и образом мыслей не только не совершить ничего предосудительного и вообще того, что считается противным общественным понятиям о чести вообще и специально воинским понятием о доблести и достоинстве офицерского звания, но и не подвергнуть своего имени опасности, избегнуть самого малейшего намека на что–либо противное чести и благородства. В частных общественных сношениях офицер должен относиться ко всем лицам других сословий с уважением и свое чувство собственного достоинства не должен выражать надменностью пред этими лицами.
Вообще, офицер, где бы он ни был, ни на минуту не должен забывать требований, соединенных с высокими обязанностями его звания, обязан во всем руководствоваться возможною осторожностью, дабы не дать никакого повода к дурной молве и поступать обдуманного и с достоинством, одним словом так, чтобы всюду чувствовал себя представителем своего сословия и, как таковой, пользовался от всех видимыми знаками уважения и почета.
Вообще же положительных правил на все разнообразные случаи — применительно ко времени, месту, обстоятельствам — установить нет никакой возможности. Справедливое [21] чувство сознания своего собственного достоинства, чуждое высокомерия, такт и осторожность — единственные средства охранения и возвышения значения офицерского звания.
В прусской армии высочайший приказ императора Германского от 2 мая 1874 года содержит в себе прекрасное и достойное внимания определение как существа воинской чести, так и образа жизни офицера[11].
«Я ожидаю от всего общества офицеров моей армии, что для него, как в настоящем, так и в будущем, честь почитаться будет самою высшею драгоценностью. Сохранение ее чистой и безупречною должно составлять священнейший долг как всего сословия, так и каждого офицера в отдельности. Исполнение этого долга офицерами неразрывно с вполне добросовестным исполнением и других обязанностей. Истинная честь не может существовать без преданности до готовности жертвовать жизнью, без непоколебимого мужества, неизменной храбрости, повиновения до самозабвения, неуклонной правдивости, строжайшей скромности и выполнения других, даже иногда кажущихся малозначащими обязанностей. И в общественной жизни честь требует от офицера такого поддержания им своего достоинства, чтобы всем была очевидною его принадлежность к сословию, которому доверяется охрана престола и отечества. Офицер должен стараться избирать себе такой круг знакомства, где преобладают нравственные начала. И в общественных местах офицер обязан постоянно памятовать, что он не только образованный человек, но и хранитель чести, и выразитель возвышеннейших обязанностей своего сословия. Офицер должен остерегаться всякого поступка, могущего повредить не только его доброму имени, но и имени каждого в отдельности и всего общества офицеров в совокупности. В особенности ему следует избегать: распутства, пьянства и азартных игр, исполнения каких бы то ни было обязанностей, набрасывающих хотя малейший намек на нечестный [22] поступок; биржевой игры, участия в промышленных обществах, ни цель, ни слава которых не безупречны; наживы сомнительными путями, и воздерживаться от опрометчивой дачи честного слова. Чем сильнее в других сословиях господствует роскошь и широкая жизнь, тем звание офицера строже обязывает не забывать, что одни материальные блага не могут ему ни дать, ни сохранить высокого, почетного положения на службе и в обществе. Памятовать это необходимо не потому, чтобы изнеженный образ жизни особенно вредно влиял на воинские способности офицера, но в виду опасности в том отношении, что такой образ жизни вполне расшатывает основные понятия об офицерском звании и влечет за собою жажду к наживе»[12].
