целый ряд инструкций, обратился Щеглеватых, — лодка сохранит плавучесть не дольше двенадцати суток. Потом накренится и с дифферентом на левый борт уйдёт на дно. Пока экипажу удаётся поддерживать плавучесть и горизонталь. Имеющийся дифферент на нос позволяет открыть огонь из оружия главного калибра. Пусковые шахты в исправном состоянии, но коды не работают, отсутствует целеуказание… Есть ждать в течение часа.
Щеглеватых положил тангенту на стол. Всмотрелся в лицо дежурного связиста. Все матросы и офицеры понимали, что если и поднимутся в ВСК на поверхность, то без посторонней помощи до берега не доберутся. Единственная надежда попросить помощи, но для этого нужна связь. И сеанс произошёл, но фактическое положение дел оказалось трагичнее, чем рисовала самая бурная фантазия каптри. Тем временем корабль продолжал пусть и медленно, но погружаться на дно.
— Оставаться на приёме. Я пришлю дежурного офицера…
— Товарищи, — в кают-компании собрался командный состав подлодки, — сегодня, как вы знаете, состоялся сеанс связи с Генеральным штабом, точнее лично с министром обороны. И ситуация на поверхности, скажу честно, выглядит намного трагичнее, чем мы с вами предполагали, — послышался нечленораздельный гул, и кто-то из командиров БЧ встал, желая задать вопрос, — товарищи, тише. Не перебивайте, сначала я расскажу, что узнал во время сеанса, а потом отвечу на вопросы, если таковые возникнут, — применять превентивные меры, кричать, давить авторитетом в этих обстоятельствах, когда они заперты в ограниченном пространстве без фактической возможности на спасение, он посчитал неразумным. Нервы у всех напряжены, борьба за живучесть подводной лодки не прекращается ни на минуту, но они — моряки-подводники, а в такие войска не берут за красивые глазки и это не только отличные показатели по здоровью, но и необходимо иметь определённый психологический фенотип, кардинально отличающийся от тех же матросов надводных кораблей. Ведь гипотетически подводная лодка, что уходит, погружается в агрессивную среду, разрывая все связующие нити с родной сушей, это, как и вышедший на орбиту космический корабль. В обоих случаях, случись чрезвычайное происшествие никто не в силах будет помочь. И тогда на первый план выходит работа экипажа. Его подготовка, слаженность и совместимость. Гул постепенно стих, а командир продолжил:
— На нашу с вами планету совершено нападение, и я не оговорился. Враг пришёл оттуда, откуда не ждали. В день завершения учений на Землю напал инопланетный враг. Враг жестокий и сильный. Многие города разрушены… — говорить было тяжело, но капитан для себя принял решение рассказать всё, что известно из кратного разговора, — большинство воинских частей разбито в первую неделю вторжения, — продолжал он, — но часть успела укрыться под землёй и оказывает сопротивление. Война не проиграна, она продолжается и немаловажная роль отведена нам, товарищи. Все вы знаете, что лодка погружается на дно. Борьба за живучесть не останавливается, но попытки заделать брешь в лёгком корпусе и главном балласте к положительному результату не привели. У нас осталось примерно десять дней, и никто нам не поможет, просто некому, — капитан выдержал недолгую паузу, всматриваясь в лица. То, что каждый для себя понял, но упрятал в дальние уголки своего сознания озвучено открыто и надежда на чудо испарилась. У кого-то выражение лица поменялось, сделалось хмурым, кто-то продолжал с задумчивым видом слушать речь капитана. — Моря и океаны, — в абсолютной тишине, продолжал командир подводной лодки, — не говоря про сушу, под контролем инопланетян. Нам, товарищи, личному составу АПЛ «Воронеж» лично от Президента получен приказ нанести массированный удар из всех шахт по намеченным объектам. Это крупные цели — инопланетные корабли, что базируются в разных точках Земного шара. Тем самым мы дадим сигнал к началу спланированного наступления во всём северном полушарии…
Собрание офицерского состава закончилось. В кают-компании остались помощник капитана, командир БЧ ракетного вооружения и сам капитан.
— Надо бы по громкой сообщить всем, — после продолжительной паузы, обдумав полученную информацию, предложил старший помощник.
— Я сделаю это перед запуском. Координаты получены?
— Так точно, — без бравады, но по-уставному ответил капдва, — коды введены, система их приняла. В последнем сеансе связи сообщили, что цели стационарные, залп по готовности. Ракетчики наземного базирования готовы к атаке. Как только наши ракеты стартуют, у них будет двадцать минут для пуска второй и, если повезёт, третьей волны. Всё равно раньше выходить на позиции, как пояснили, смысла нет.
— Всё так серьёзно? — уточнил капитан. На последнем сеансе он не присутствовал и подробностей не знал.
— Да. Поэтому позволили нам решать, когда начинать. Ждут только нас.
— Наша первая волна, — задумчиво произнёс командир, — тогда не будем откладывать, идёмте на ЦП[2]. Оттуда и сообщу экипажу, и покинем лодку в ВСК.
— В ядерный ад? — усомнился старший помощник, — до берега сотня миль. Сами не доберёмся, а помощи точно не будет.
— У тебя есть другое предложение?
— Не знаю, товарищ капитан. Возможно вы правы. Может хоть кто-то спасётся…
— Капитан на мостике! — оповестил дежурный офицер.
— Вольно. Связь со всеми отсеками, — тут же распорядился капитан и ему подали тангенту. Говорить, не видя реакции слушателей тяжело, но он смотрел за реакцией дежурного матроса-акустика, что отвлёкся от выполнения своей задачи и один динамик ларингофона снял с уха. Явное нарушение устава, но капитан, не обратив на это внимания, продолжал:
— …получен приказ и сейчас мы нанесём инопланетному агрессору удар. Нам поручена честь начать первую волну, за этим последует вторая и третья…
— Товарищ капитан первого ранга! Срочный вызов с БЧ-5! Приказ отменён, получен новый! — прервал капитана дежурный офицер.
* * *
[1] ВСК — всплывающая спасательная камера.
[2] ЦП — Центральный пост.
Глава 3
Глаза открывать не хотелось, я так и лежал, прислушиваясь к ощущениям своего тела. Ничего не болело, сознание ясно. Мысли спокойные и умиротворённые. Послышалось тихое шипение открытия крышки медицинской капсулы. Не успел подумать, что эти черти не дали вот так спокойно полежать в неге, как услышал грубый голос, говоривший на незнакомом шипящем языке, но я его понимал.
— Что разлёгся, вставай! Тебя ждут.
С недовольным, непонимающим выражением лица выбрался из капсулы. Меня действительно ждали. Среди тут же окруживших меня солдат-клонов заметил переводчика анторса.
— Удивлены, что понимаете наш язык? Но такова необходимость. Я или кто-то из моих коллег владеющих вашим примитивным языком отправиться на «Штоонссса́р» и предстать перед Советом в качестве переводчика не имеют возможности. Слишком много здесь дел, — тут анторс ненадолго задумался, видимо решая, объяснять причину или нет, но заминка была недолгой, и он продолжил, — на днях начинается следующая фаза и у нас много работы. А на долгий срок отвлекать узкого специалиста от прямых обязанностей Верховный Представитель посчитал нерациональным. Так что по моей рекомендации
