его пальцев. Он измучился бороться с пылью. Стоило отвлечься, как все вокруг мгновенно превращалось в грязь и беспорядок. Все, о чем он мечтал, – это день или два, когда все не разваливалось бы на части, стоило ему отвлечься. А может, час или два. Или просто пара минут.
(Ронан, Ронан, Ронан.)
– Дикло, – пискнул Мэтью, – что случилось?
Эй, проснись и пой.
– Садись обратно в машину, – ответил Диклан. – Ты не идешь сегодня в школу.
4
Апокалипсис был предотвращен, но предчувствие конца света все равно не оставляло.
И кто ты теперь?
Та, кто предотвратила апокалипсис.
Кармен Фарух-Лейн продолжала себе это твердить, однако на ум ей неизменно приходил иной ответ.
Фарух-Лейн и Лилиана ждали Диклана Линча, сидя в машине на парковке Медфордского центра помощи. Седовласая Лилиана, расположившись на пассажирском сиденье, вязала что-то из бирюзовой пряжи в тон тканевой повязке на ее голове и тихонько напевала себе под нос. Старушка отлично умела коротать время. Темноглазая Фарух-Лейн сидела на месте водителя и, вцепившись пальцами в руль, сжимала его до побелевших костяшек. Она коротать время не умела.
Кто ты теперь?
Та, что убила своего брата.
Диклан Линч изо всех сил старался уберечь от гибели своего брата, смертоносного Зета, а она сделала все возможное, чтобы оборвать жизнь своего.
Фарух-Лейн понимала, что их ситуации сильно отличались. Натан пускал в ход присненное оружие, чтобы убивать своих жертв, а после помечал каждое место преступления парой раскрытых ножниц; в то время как Ронан попал под прицел из-за преступлений, которые мог совершить, и апокалипсиса, который он мог устроить. Однако была у них и общая черта: они оба обладали властью, слишком большой для одного человека. Поэтому решение исключить их из уравнения имело смысл. Исключить всех могущественных Зетов.
А значит, Модераторы и Фарух-Лейн продолжали убивать, снова и снова и снова…
Знаешь, кого проще всего контролировать? – спросил ее однажды Натан. – Людей, которые в прошлом уже становились жертвами манипуляций и теперь изо всех сил пытаются не повторить этот опыт.
Фарух-Лейн осмотрелась по сторонам. После прохлады раннего утра день неожиданно выдался теплым, слишком теплым для Массачусетса в это время года. Хмурое небо, нависшее над голыми ветвями деревьев, казалось каким-то странным, словно не соответствовало сезону. Пешеход, спешащий по тротуару вдали, напомнил ей о брате. О том, как быстро и целеустремленно шагал Натан, чуть склонившись вперед, словно фигура на носу корабля.
Хватит думать о прошлом, – велела она себе. – Сосредоточься на настоящем.
Все закончилось. Штекер выдернут. Грезы остановлены. Пожар потушен. Мир спасен.
Ведь так? Так.
Из-за этой заварухи она потеряла семью. Лишилась карьеры. Души. И что же в конце концов положило конец бесконечной череде убийств? Краткий сон за чашкой горячего шоколада погасил источник силы Зетов. Не взрыв, а скорее всхлип.
– Это было слишком просто, – призналась Фарух-Лейн. – Сплошное разочарование.
– То, что мы сделали, не далось нам легко, – заверила ее Лилиана в своей особой манере, провязывая петлю за петлей. Ритмичный стук ее спиц напоминал тиканье секундной стрелки часов. – Я, к слову, рада, что все это уже позади и мы можем спокойно жить дальше.
Лилиана – в прошлом подружка-провидица, а теперь, видимо, просто подруга. До отключения силовой линии у нее периодически возникали опасные видения о грядущем апокалипсисе, в результате которых Лилиана меняла свой возраст, перемещаясь по временной шкале в пределах трех эпох. Но, с тех пор как силовая линия исчезла, видения прекратились. Похоже, для предсказаний, как и для грез, требовалась энергия линий.
С одной стороны, радовало, что можно больше не бояться возникающей во время видения звуковой волны, способной взорвать человека изнутри. Однако Кармен огорчало, что их отношения с провидицей начались, когда она была в среднем возрасте, а теперь продолжались с внезапно постаревшей Лилианой. Раньше Фарух-Лейн не беспокоило, что подруга иногда превращалась в старушку, поскольку она так же быстро возвращалась к прежнему возрасту. Но теперь и силовая линия, и видения исчезли, а значит, провидица так и останется в этой поре. Годы ничуть не умаляли спокойной элегантности Лилианы, и все же она выглядела на несколько десятков лет старше Фарух-Лейн.
К тому же без предсказаний они оказались в абсолютном неведении о том, что ждет их в будущем.
– Кажется, я уже забыла, что такое спокойно жить, – сказала Фарух-Лейн. – Можешь поверить, что когда-то я зарабатывала на жизнь, планируя будущее для других?
– Полагаю, будущее сложится само собой, – ответила Лилиана.
Провидица отложила вязание, взяла Фарух-Лейн за руку и сжала их ладони вместе. Как и всегда, ее прикосновение сразу принесло чувство покоя. Загадочного умиротворения. Кармен не сомневалась, что Лилиана помимо дара предвидения обладает некой магией, волшебством, позволяющим человеку рядом почувствовать себя лучшей версией самого себя. Внезапно девушке вспомнилось, как при их первой встрече Лилиана говорила что-то о том, что люди невероятно хрупкие существа. Подобные заявления обычно произносились лишь смеха ради или если говоривший считал себя не совсем человеком.
И Лилиана не смеялась.
– Ты помнишь, что будет дальше? – спросила Фарух-Лейн. В ее голове с трудом укладывалось, как именно провидица перемещается по временной шкале. Девушка понимала, что лишь одна из версий Лилианы является истинной, правильно воспринимающей время. Две другие либо оглядывались назад на уже произошедшие события, либо с нетерпением ждали будущего, которое предстояло наверстать.
Раньше у пожилой Лилианы часто возникали крохотные обрывки воспоминаний, которыми она охотно делилась. Но сейчас женщина просто сказала:
– Давай подумаем, что приготовить на ужин. Хеннесси говорила что-то о карри, и, по-моему, это отличная идея.
– Надеюсь, мы не совершили ошибку, оставив ее одну, – пробормотала Фарух-Лейн. – Я не слишком верю, что она захотела подольше поспать. Она только и делает что спит.
– Бедняжке придется проспать полжизни, чтобы наверстать упущенное.
Голос Лилианы переполняла жалость, ведь прошлая жизнь Хеннесси действительно заслуживала сочувствия. На протяжении многих лет девушке снился один и тот же непрекращающийся кошмар; она провела годы со знанием, что способна сделать этот ужасный сон явью. Пожалей же ее, – велела себе Фарух-Лейн. – Посочувствуй! Однако хватило лишь пары дней, чтобы Кармен выяснила, что Хеннесси самый невыносимый человек из всех, кого она когда-либо встречала.
Вот доказательство: Хеннесси была громкой. Похоже, она считала, что если монолог того стоит, значит, он должен быть произнесен на максимальной громкости, желательно с высоты предметов мебели, крыш автомобилей и домов. Бескрайний океан слов.
А еще Хеннесси отличалась непредсказуемостью. В первую же ночь после того, как она отключила силовую линию, девушка на несколько часов пропала. Без предупреждения. Ничего не объяснив. Ровно
