Что ж, что-то такое и предполагалось. Не получив искомого и не дождавшись фигуранта, подельщики забеспокоились и решили еще раз навестить «объект». Надо отдать им должное, и в первый, и во второй раз они действовали сначала мягко, прямо-таки ювелирно. Чем же ценна эта коробочка, что из-за нее разгорелись такие страсти?
Деньги еще имелись, а поэтому я отправился домой, собираясь вплотную заняться этим вопросом. Да и на периферии сознания крутилась какая-то «анормальность» последнего перехода, если, конечно, сам переход можно считать нормой.
Значит, так: первое — получив по голове, я «перешел», второе — поскольку держал того за грудки, то взял с собой. Назад вернуть его я не мог (проверено раньше), да и как, ведь возврат всегда происходил с отступлением назад во времени. И в руках у меня могло находиться лишь то, что имелось в момент выхода. Вот, кстати, и ответ на вопрос, что первично, сознание или материя. Но это я так, о птичках.
Вот тут начиналась неправильность, ведь вернулся я с прибором, причем не в прошлое, а, судя по всему, с нормальным течением времени. Смутно вспоминалось, что аппаратик постоянно гудел и тихонько попискивал. Умозаключения требовали экспериментального подтверждения, но с этим приходилось немного подождать. Клиентка жива, и не мешало бы ей представиться. Тоже мне, «здравствуйте, я ваша тетя». Шутки шутками, а познакомиться нужно позарез. В голову ничего не шло, а потому я попросту отправился в больницу.
Время посещения администрация определила с пяти до семи вечера. Сейчас три, и я купил рекламку, дабы снять еще одну квартиру, так, на всякий пожарный.
В пять часов снова приехал в больницу. Хотя никакого намека на дельную мысль не существовало. Конечно, можно действовать напролом, в случае чего ретировавшись. Ведь мой скромный талант самим своим существованием опровергал аксиому человеческих взаимоотношений: «Никогда не выпадает второго шанса создать первое впечатление». Которое, как ни крути… ну, сами знаете. Но что-то в последнее время я стал злоупотреблять, знаете ли. Аж самому трошки боязно. Головой надо действовать, головой.
Голова немедленно откликнулась, подхватив пролетавший мимо вирус асфальтной болезни. В моем случае, правда, это был мозаичный пол вестибюля, что никак не повлияло на качество. Об меня тут же кто-то споткнулся, и сверху шлепнулся пластиковый пакет.
— Пьянь несчастная! — раздался женский голос, и в живот мне заехали каблучком туфельки. На попытку сделать мне больно я не обратил внимания, но вот эпитет больно ранил самолюбие. Всякий, кто только что вышел из запоя, весьма болезненно реагирует на подобного рода замечания. А я был прямо с пылу с жару. Что удивительно, никакого намека на переход, но об этом я задумался потом. Всё-таки головушка моя потрудилась достаточно, и надо было дать ей, умнице, малек передохнуть.
Моя оппонентка была из разряда «девушка, я вас где-то видел», причем во всех смыслах сразу. Ну просто красавица, причем не броской рекламной красотой, а присутствием того, что французы называют изюминкой. Впрочем, на вкус и на цвет… Я сразу «сделал стойку», правда, внешне это выглядело, наверное, довольно смешно: лежа на полу, перемазанный каким-то джемом.
К тому же я и в самом деле ее уже видел, причем точно знаю где.
Они стояли обнявшись, обе в ярких пуховиках, с поднятыми лыжными очками, и сходство прямо бросалось в глаза. На заднем плане виднелись горы, но это несущественно. Фотографию эту я обнаружил в Инниной квартире, во время единственного визита. Что ж, на ловца и зверь бежит, хотя в моем случае — везет дуракам и пьяницам.
Я сидел на полу и глупо улыбался, пародируя Олега Попова. Это ж надо, второй раз за день вызвать у двух совершенно разных женщин однозначную реакцию. Отсмеявшись, знакомая незнакомка собралась уходить. Как человек порядочный, я вызвался возместить ущерб, попутно пытаясь завязать знакомство. Что удалось лишь с третьей попытки, правда, переход занимал лишь две-три секунды, так как переигрывать падение не рискнул. Полагая, что сыграть достоверно вряд ли удастся, а фальшь будет сразу замечена. Подняться в палату не пригласили, и я остался внизу, ловя на себе любопытные взгляды гардеробщицы и бабульки, дежурившей у вертушки. Никогда не был сердцеедом и, дожив до тридцати с хвостиком, по-прежнему смотрел на девушек как на приятелей по пиву. Мнение противоположной стороны меня, в своем закостенелом эгоизме исповедовавшем принцип «есть — хорошо, а нет…», как вы понимаете, интересовало мало. Короче, ухаживать совершенно не умею, довольствуясь инициативой противоположной стороны. А вот поди ж ты, пришлось.
Она появилась минут через сорок и, заметив меня, улыбнулась. Я взял у нее из рук сумочку, и мы вышли за порог.
5
Рая старше сестры на пять лет, и отцы у них разные, что на взаимоотношениях никак не отражалось. Ничем особенным Инна среди сверстниц не выделялась, всё как у всех. Школа, первые влюбленности, о коих умудренная жизнью старшая сестра догадывалась едва ли не раньше самой Джульетты. Потеря невинности на первом курсе, на картошке, и сопутствовавшие этому сопли. Замуж Инна вышла после защиты диплома за профессора Асканова, руководившего одной из практик после четвертого курса. Присутствовал ли здесь расчет, сказать трудно, ведь к моменту регистрации связь их длилась уже около года. Во всяком случае, в подмосковное Михеево Инне возвращаться не пришлось. Да и Петюня, Петр Владимирович, в свои тридцать восемь лет мужчина в самом соку, и популярность его у женщин вполне заслуженна.
После начала демократизации институт стал приходить в упадок, что отразилось на благосостоянии Петра Владимировича. Оно, благосостояние, заметно улучшилось. Вследствие ослабления финансирования ослаб и контроль, а возможность создавать частные фирмы дала необходимый простор далеко не глупому человеку. Дальше совать свой нос посчитал неблагоразумным, а то ведь могли и за шпиена принять. Так и закончилось наше первое «свидание», и хотя побудительным мотивом был всё-таки шкурный интерес, приятного осадка оказалось немало.
Рефлексами я был недоволен. Где ж это видано, пропустить падение, да еще каблучком в живот, пусть даже и от хорошенькой женщины. В процессе самоистязания я дошел до прыжков в воду, в одежде, естественно, а время года — сентябрь, между прочим. Температура +10 °С, а про воду вообще говорить не хочу. Зато для здоровья полезно, да и вообще, реакция восстановилась полностью. Подозреваю, что свою роль сыграл бодун. Слабым и хворым в коридоре, как почему-то стал про себя называть «МЕСТО», делать нечего. Не зря же желание курить как рукой сняло после первого же перехода. Еще раз спрыгнув с мостков в пруд, я приземлился возле своего лагеря. Одежда была мокрой, но дискомфорта не было, да и на самокопание я не горазд. Тренировка продолжалась часа три, но всё происходило в трех-четырехминутном промежутке, так что пару часов уделить прибору я мог. За прошедший день ничего особенно судьбоносного не случилось, а в будущем… Даже такие, как я, о нем не оповещены. Пару раз я задумывался, а есть ли еще люди с подобной аномалией. Ведь коридор-то существует и, уверен, существовал задолго до меня. Во время работы в «Бюро» я пытался исследовать местность, но желание быстро пропадало. Не то чтобы стало страшно или прорезались еще какие-нибудь неприятные ощущения, нет. Но, как и в случае с курением, возникало чувство ненужности. Причем я четко установил границы возникновения оного. Около десяти километров, или два часа пути в любую сторону. Что характерно, в коридор я попадал из любой точки, часто выбирая казино Санкт-Петербурга или Варшавы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
