Лишь ее податливое тело, ее руки, раздевающие его. И он весь дрожал, освобождая ее от всех бесконечных тряпочек, что были надеты на ней.
Кажется, они занимались любовью на диване в гостиной, и он так торопился, так спешил насладиться этим мгновением, что не доставил ей и половины того блаженства, что мог бы. Поэтому, утолив многолетний голод, он взял ее за руку и отвел в свою комнату, туда, где им никто не мог помешать. И там он показал ей, насколько сильно любит ее, насколько преданно готов служить ей. Он не думал о себе, лишь о том, что эта девушка, которая всегда являлась для него светом в окошке, должна хоть немного получить того счастья, которое он готов был дать ей.
Он не спрашивал ее о том, что случилось. Она ничего не рассказывала. И лишь их поцелуи, которыми они, словно соревнуясь, покрывали друг друга, заставляли каждого из них невыносимо страдать от этой сладостной пытки.
Их тела вели свой разговор, где не нужно было слов. Лишь близость, охватившая их, руководила их действиями, вынуждая подчиняться мгновению, подаренному им судьбой.
Люк был словно в бреду. Он никак не мог до конца поверить в то, что рядом с ним девушка, которую он всегда хотел, которую любил, которую просто боготворил. Ему казалось, что это всего лишь сон. Он проснется — и все исчезнет, растает в утренней дымке, словно ничего и не было.
И тогда, доведя своими ласками Джилл практически до полного изнеможения, он вошел в ее разгоряченное лоно. И она подталкивала его, заставляя убыстрить темп, а когда оба они достигли наивысшего пика блаженства, она прокричала в тишине его дома: «Себастьян!»
Люка словно окатили холодной водой. Он взглянул на нее осмысленным взором и увидел, что она не с ним… Взгляд ее был затуманен, в глазах стояли слезы…
Он перекатился на другую сторону кровати и шумно вздохнул.
Как он мог?!
Как посмел воспользоваться ситуацией, когда должен был просто оказать ей помощь и поддержку?
Люк чувствовал себя гадко, мерзко. И некого было винить в этом. Он сам поддался искушению, заставил себя поверить, что она осознанно ответила на поцелуй. Да и хотел ли он думать иначе, мог ли?
Ведь все эти годы он с трудом сдерживал свои чувства к ней. И партнерши, которых он время от времени использовал для удовлетворения своих сексуальных потребностей, надолго не задерживались с ним рядом. Видимо, понимали, что он никогда не откроет для них своего сердца.
И вот теперь, когда он, казалось бы, должен быть счастлив, его преследовало чувство брезгливости к самому себе.
Люк взглянул на Джилл. Глаза ее были закрыты, и казалось, что она спит.
Он поднялся с кровати, спустился вниз, подобрал все вещи, что они успели разбросать в порыве страсти, охватившей обоих, и, вернувшись в свою комнату, одел Джилл, стараясь не разбудить ее.
А когда это ему удалось, он ушел. Устроился на диване в гостиной и долго еще не смотрел невидящим взглядом в окно, на небольшой клочок звездного неба, проглядывавший сквозь густую листву дерева, росшего рядом с домом.
Лишь когда небо начало светлеть и сияние звезд померкло, Люк смежил веки и не заметил, как забылся тяжелым сном…
Кто-то толкнул его. Люк открыл глаза. Рядом стояла девчушка лет пяти и весело смотрела на него.
— Дядь, спать нельзя, а то самолет улетит без тебя, — строго погрозив пальчиком, заметила она, окидывая его серьезным взглядом голубых глаз, так не вязавшимся с ее возрастом.
— Да, конечно. — Люк весело взглянул на нее. — Спасибо, что разбудила и не позволила мне опоздать на свой рейс.
— Пожалуйста! — Девочка улыбнулась, продолжая стоять рядом с ним и не собираясь уходить.
— Келли, ты опять?! — К малышке подбежала молодая женщина.
— Мама, я просто хотела помочь! — На лице ребенка было написано отчаяние оттого, что мать не понимает всей серьезности момента.
— Ну конечно! — Женщина обернулась к Люку. — Простите, пожалуйста! Она такая егоза! Я просто не успеваю за ней уследить!
— Да ничего. — Люк приветливо улыбнулся. — Наоборот, я благодарен тебе, Келли. — Он торжественно пожал руку девочки. — Спасибо тебе.
— Вот видишь, мама? — с явной ноткой превосходства обратилась Келли к матери.
— Да, моя хорошая, ты опять совершила доброе дело.
Они отошли к своему багажу, и Люк с усмешкой наблюдал, как женщина что-то выговаривала девочке, которая слушала ее с видимым неудовольствием.
Он лениво оглядел зал. Взгляд натолкнулся на голову женщины, сидевшей к нему спиной. Люк вздрогнул.
Боже! Как она похожа на Джилл!
Но он знал, что этого просто не может быть. Джилл уже давно жила где-то далеко. Честно говоря, Люк даже не знал, где именно. После того случая Джилл исчезла из его жизни и из их городка. И даже Паола, которая всегда хорошо к нему относилась, не раскрыла ему секрета нового местопребывания дочери. А потом, в очередной раз вернувшись на каникулы, Люк столкнулся с тем, что по соседству живут уже совсем другие люди. И никто не знал, где теперь обретаются старые жильцы.
Джилл вычеркнула его из своей жизни навсегда. Наверное, она так и не простила ему той ночи, когда он воспользовался ее состоянием. Хотя наутро она говорила, что ничего не помнит. И благодарила Люка за то, что он дал ей возможность передохнуть. Но в глубине души он все-таки не верил Джилл. Потому что просто не представлял, как можно забыть то, что произошло между ними, то, что было похоже на фейерверк, оглушивший обоих?
Конечно, она все помнила. И именно поэтому исчезла, закрыв для него доступ в свою жизнь и в свое сердце. И вот уже восемь лет Люку надо было мириться с этим, что он и делал. Познакомился с Кристи, которая теперь жила в его квартире…
Но даже самому себе Люк Шеппард не хотел признаться, что Кристи только потому вошла в его жизнь, что была очень похожа на Джилл своими темными волосами и карими внимательными глазами. Правда, она была более нежной, более покладистой, и именно это иногда бесило Люка, заставляло искать командировки и причины для отъезда, чтобы отдохнуть от своей безоблачной личной жизни…
Неужели так будет всегда?
И образ Джилл никогда не покинет его?
Хотя кого он обманывает? Ведь даже Кристи была мини-копией Джилл Ферт, девушки всей его жизни…
Люк моргнул. Внимательно вгляделся в силуэт женщины, сидевшей впереди. Вот она достала из сумочки зеркальце и поправила макияж. Ее руки, их грациозные движения… Все это было так знакомо Люку.
Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и снова взглянул в сторону незнакомки. Сомнения таяли с поразительной быстротой. Те же каштановые волосы (чуть прикрывающие шею), концы прядок завиты к внешней стороне, отчего создавалось впечатление, что они несколько взлохмачены. Те же плечи, те же руки, держащие зеркальце, и тот же нос, отражавшийся в зеркальном кружочке. И хотя расстояние было достаточно велико, Люк был уверен: это она, девушка, образ которой навсегда сохранился в его сердце.
