Будучи джентльменом, Боб несколько раз предлагал Язону прекратить игру, но тот, войдя в азарт, отказывался. А Моран продолжал хладнокровно выигрывать.
Весь поглощенный игрой, француз не замечал с любопытством наблюдавшую за ним молодую женщину. Выглядела она лет на двадцать и обладала той экзотической красотой, которая свойственна долго прожившим под серыми небесами севера южанкам. Ее темные волосы, перехваченные лентой, были собраны в пучок на затылке. Черные пронзительные глаза окаймляли длинные, чуть загнутые ресницы. Элегантно одетая, она была стройна и необыкновенно изящна и грациозна, что было, видимо, следствием смешения северной и южной кровей. Определенным подтверждением тому могло служить ее пребывание на борту «Ганга», плывущего к берегам Индии.
Не подозревая о том интересе, который проявляла к нему юная особа, Боб Моран продолжал играть и выигрывать. Это привлекло к ним еще большее количество зрителей, расположившихся вокруг стола и уже захваченных лихорадочной атмосферой, усугубленной нервозностью Хуберта Язона. «Король покера», по мере того как проигрывал, все более нетерпеливо ерзал на месте и всем видом выражал отчаяние. Иногда счастье поворачивалось к нему лицом и он успокаивался, но это, как правило, длилось недолго — он тут же, как автомат, проигрывал одну партию за другой.
Вскоре, после очередного выигрыша Боба Морана, у «короля покера» осталась одна-единственная банкнота. Боб бросил на него вопрошающий взгляд, на что Язон скорчил гримасу и, пожав плечами, жалобно пробурчал:
— Боеприпасы кончились — конец войне, господин Моран. Я пуст…
Язон помолчал, а потом негромко добавил:
— А эти деньги были мне так нужны…
Похоже, теперь он сожалел, что ввязался в игру.
Боб Моран задумался. Длилось это всего несколько секунд. Ведь он играл только для того, чтобы дать урок Язону, поэтому даже пытался понемногу проиграть, но карта шла к нему, так что и последние деньги противника легли в общую кучу выигрыша Морана. Там было что-то около миллиона франков, и Боб давно уже задавал себе вопрос о том, что ему с ними делать. Засунуть в карман? Но, как известно, выигранные деньги жгут карманы… Ведь он просто хотел преподать урок зазнайке и наглецу. А поскольку данная задача была выполнена, дальше уже не имело смысла идти по этому пути.
— Раз уж вам так нужны эти деньги, господин Язон, то, может быть, вы попытаетесь получить их обратно?
— Это каким же образом? — спросил Язон, на лице которого выразилось неподдельное удивление. — У меня нет средств, чтобы отыграться!
— А давайте удвоим сумму и сыграем на квит. Я оставляю вам последний шанс. Если вы вытянете карту старше моей, то деньги возвратятся к вам.
— А если я вытяну младшую карту, то вы удвоите свой выигрыш?
Моран утвердительно кивнул:
— Конечно.
Хуберт Язон задумался. Он был игроком до мозга костей, и, конечно, ему хотелось еще раз испытать судьбу, чтобы вернуть свои деньги. А вдруг проигрыш? При игре со столь удачливым противником его сомнения были естественными. Наконец Язон решился.
— Тем хуже для меня! — воскликнул он. — Я думаю, не стоит отказываться от такого шанса еще раз испытать свою судьбу. Однако, если я проиграю, вам, господин Моран, придется положиться на мое честное слово. Деньги нужны мне, чтобы провернуть очень доходное дельце в Индии. Если оно мне удастся, то я разбогатею так, что смогу оплатить все свои долги даже не моргнув глазом.
Моран медленно перемешал карты и положил их перед собой на стол рубашкой вверх.
— Тяните первый, — обратился он к Язону.
«Король покера» вытянул одну карту, затем бросил на нее взгляд и прижал к груди. Боб без колебаний сделал то же самое. Потом посмотрел на соперника и проговорил:
— Ну что ж, хвастайтесь, Язон… Язон медленно открыл карту и гордо воскликнул:
— Туз пик!
Действительно, это был туз пик. Моран скорчил смешную гримасу и бросил свою карту на стол, но рубашкой вверх, так что ее достоинства не было видно.
— Вы выиграли, господин Язон. Забирайте деньги…
Того не нужно было просить дважды. Он быстро растолкал пачки банкнот по карманам и выскочил из бара. Зрители тоже расходились, на ходу обмениваясь репликами. Когда салон почти опустел, Моран рассмеялся, будто ему рассказали веселый анекдот, поднялся и отправился к себе. Когда он скрылся, девушка, которая недавно внимательно рассматривала Морана, тоже встала с кресла и подошла к столу, где в беспорядке валялись карты. Она подняла ту из них, которую, не раскрывая, бросил Моран, и перевернула ее. Это был туз червей.
Глава 2
Путешествие Боба Морана носило полуразвлекательный, полуделовой характер. Полуразвлекательный, поскольку он собирался заехать на Цейлон, полуделовой — так как договорился написать серию снабженных фотографиями статей о своей поездке и опубликовать их в одном из солидных парижских изданий. Эти прекрасные проекты тем не менее никак не влияли на длительность пути по Индийскому океану. Монотонность поездки оживлялась лишь стоянками в Порт-Саиде и Джибути, этими единственными развлечениями после отплытия из Марселя. После Джибути же были только море и море, небеса и небеса, да еще масса яркого жаркого солнца. Таким образом, неожиданная партия в покер с Хубертом Язоном была своего рода развлечением в монотонном существовании молодого человека. К тому же Боб надеялся, что внушил своему противнику некий священный страх перед игрой в карты. В противном случае Язон еще больше бы укрепился в своем амплуа «великого грешника» и беспроигрышного победителя.
С легким сердцем Моран пришел пообедать в салон первого класса. Перед этим он принял душ, переоделся в свежее белье и облачился в легкий смокинг из кремовой альпаги. Он чувствовал себя в отличной форме. Моран не пожалел, что приоделся, так как за один стол с ним село некое прелестное создание с черными как смоль волосами и глазами принцессы из «Тысячи и одной ночи». Это была та самая девушка, которая в салоне второго класса проявила столько интереса к игрокам. По правде сказать, во время плавания она уже попадалась на глаза Бобу Морану, но как человек, не страдающий от одиночества — этакий одинокий волк, — он до настоящего времени не обменялся с ней ни единым словом.
«Может, я и одинокий волк, — подумал француз, — но галантность превыше всего». И, подойдя к столу, он вежливо поздоровался. В это время подошел первый помощник капитана и сказал:
— Извините меня, команден Моран, что я поместил мисс за ваш стол. Она просила, чтобы ее обслужили во втором заходе, а не в первом, как в предыдущие дни, а поскольку свободных столиков не было…
Боб Моран жестом прервал моряка и, улыбнувшись сказал:
