— Этого я не знаю, — отвечал он, и она тихонько и злобно рассмеялась.
— Но если ты и женишься, Витторио, ты не сможешь произвести наследника. И ты знаешь, что тогда произойдет, не так ли? — Она вздохнула почти печально. — Бернардо станет графом…
Барабаня пальцами по рулю, Витторио покосился на Ану. Она сидела, напрягшись, держась пальцами за ручку дверцы, словно собираясь в любой момент сбежать. На ней был несуразный костюм, который портил ее и без того не шикарную фигуру.
Витторио скривил губы. Что бы Ана сказала, если бы знала, что он планирует на ней жениться, и как можно скорее? Конечно, любая женщина должна радоваться возможности стать членом семьи Кацлевара, но он инстинктивно чувствовал: Ана Виале будет упираться.
Витторио решил не ходить вокруг да около. Она предпочитает откровенные разговоры, и он будет разговаривать с ней именно в такой манере.
Ана прижалась спиной к кожаному сиденью и украдкой взглянула на профиль Витторио. Он не разговаривал с ней с тех пор, как они сели в машину, и не казался расположенным к беседе. Он поджал губы, прищурился и крепко держал руль. О чем он думает? Ане не хотелось его об этом спрашивать. Она повернулась к окну, пытаясь успокоиться.
Через некоторое время она увидела свет в окнах средневекового замка Кацлевара, стоящего на холме. Витторио проехал по подъемному мосту и припарковал машину во внутреннем дворе замка.
— Вы не хотели жить где-то еще? — спросила она Витторио, когда они вошли в замок и проходили по узкому и темному коридору. — Например, в современном особняке?
Витторио напрягся всем телом и произнес:
— Здесь жили несколько поколений семьи Кацлевара. Хотя моя мать предпочитает современный особняк неподалеку от Милана.
Он говорил резко и даже жестко, чему Ана не могла найти объяснение. Витторио повернулся, его глаза сверкали в свете канделябров, расположенных вдоль каменных стен.
— Вы не смогли бы жить в таком замке? — спросил он.
Внезапно Ана подумала, что ей понравилось бы жить в средневековом интерьере.
— У него, безусловно, богатая история, — сказала она.
— Да. Многовековая. Кстати, ваша семья долгое время жила в Венето?
— Триста лет, — усмехнулась Ана. — Не слишком долго, если сравнивать с вашей.
— Триста лет — не один день, — сказал Витторио. Он остановился перед полированной деревянной дверью, которую открыл, приглашая Ану войти внутрь. — Но настало время ужинать.
Ана оглядела уютную комнату с тревогой и предвкушением. Тяжелые бархатные шторы на окнах. В камине потрескивают поленья, пламя отбрасывает танцующие тени на стены. У камина был накрыт столик на двоих. Роскошная белая скатерть и салфетки, тончайший фарфор и хрусталь. На маленьком столике рядом находилась уже открытая бутылка красного вина. Интимно-романтическая обстановка для обольщения, не располагающая к разговорам о бизнесе.
Ана подошла к столу и взялась за спинку стула. Когда она последний раз ужинала в такой обстановке? Никогда. От предвкушения ее охватило головокружительное волнение. Казалось, у них с Витторио настоящее свидание.
Она откашлялась:
— Прекрасная обстановка, Витторио. Я бы сказала, особенная обстановка.
Витторио улыбнулся и закрыл за собой дверь.
Ана задалась вопросом, есть ли еще кто-нибудь в замке.
— Вы живете здесь один с тех пор, как вернулись? — спросила она.
Витторио пожал плечами:
— Мой брат Бернардо и моя мать Констанция живут в Милане. Они приезжают сюда, когда им заблагорассудится.
Его тон был странным, холодным, почти равнодушным. Ане показалось, что Витторио считает своего брата и мать — своих единственных родственников — не более чем нарушителями спокойствия. С тех пор как умерла мать, Ана осталась с отцом, и теперь они очень дружно жили в одном доме.
Неужели у Витторио нет добрых чувств к собственной родне?
Он отодвинул стул для Аны, а потом разложил на ее коленях салфетку из тяжелой ткани. Большие пальцы его рук легко коснулись внутренней поверхности ее бедер. Ана вздрогнула в ответ на его прикосновение и покраснела.
Она вдруг снова вспомнила обидные слова своего университетского приятеля, который ее отверг.
«Я тебя не хочу. Ты мне даже не нравишься…»
Она и Витторио не нравилась, и он даже не притворялся, будто ею очарован. Витторио не заинтересован в ней как в женщине. Он пригласил ее для разговора о бизнесе.
— Вино? — спросил Витторио и взял бутылку.
С удовольствием Ана увидела на бутылке этикетку Виале. Она кивнула, и Витторио налил ей вина.
Он сел напротив нее и поднял бокал. Ана тоже подняла бокал.
— За деловое партнерство!
— Интригующий тост, — пробормотала Ана, и они выпили.
— Вкусное вино! — объявил Витторио, и Ана улыбнулась.
— Это новая смесь…
— Да, я читал об этом.
Она чуть не фыркнула от удивления:
— Читали?
— Да, в журнале, который мне дали на борту самолета. — Витторио поставил бокал на стол. — В нем была небольшая статья о вас. Видели ее?
Ана отрывисто кивнула. Интервью в журнале было коротким, но ей все равно было приятно.
— Вы дали отличное интервью, Ана, и сделали хорошую рекламу фирме «Вина Виале».
— Спасибо.
Его слова почему-то значили для нее больше, чем следовало. Ана долго и упорно работала, чтобы стать своей в обществе виноделов и сделать компанию «Вина Виале» успешной.
Спустя несколько минут в комнату вошла миниатюрная темноволосая молодая женщина, поставила на стол два блюда, а затем так же тихо, как и появилась, вышла.
Ана посмотрела на тонюсенькие ломтики пармской ветчины и дыни.
— Выглядит аппетитно.
— Я рад, что вам нравится.
Они приступили к еде. Ана нервничала все сильнее.
Происходящее казалось ей нереальным и чрезмерным. Подумать только, она сидит в замке с невероятно красивым мужчиной, поедает деликатесы и пьет прекрасное вино, наблюдая, как пламя в камине отбрасывает тени на его лицо. Витторио заставил ее вспомнить все то, о чем она когда-то мечтала, но давно смирилась с тем, что никогда этого не получит, а именно мужа, детей и семейный очаг.
Она понятия не имела, почему Витторио пробуждает в ней такие чувства. Ей внезапно очень захотелось прикоснуться к его щекам и губам. Увлекшись чувственными размышлениями, Ана чуть не подавилась ломтиком дыни. Витторио вопросительно на нее посмотрел.
— С вами все в порядке? — спросил он заботливо, и она почти лихорадочно кивнула:
— Да-да, в порядке.
В молчании они доели первое блюдо, а затем женщина принесла им блюда с домашними равиоли и свежими, сочными омарами.
