Читаем без скачивания Воздушные разведчики - Владимир Жарко

Усилили наблюдение за войсками врага и воздушные разведчики полка. Противник, естественно, принимал меры к тому, чтобы скрыть масштабы и места перегруппировки, упрочил противовоздушную оборону. На ржевское направление он перебросил часть истребительной авиации, которая находилась на аэродроме Дугино, что южнее Сычевки. Полеты на разведку войск стали еще опаснее. Враг встречал Пе-2 мощным огнем зенитной артиллерии. Истребители охотились за каждым самолетом, предполагая, что это – воздушный разведчик. Даже опытные экипажи терпели неудачи. Была подбита «пешка» и лейтенанта Михаила Зевахина. Летчик посадил горевшую машину на нейтральной полосе. Гитлеровцы открыли по ней стрельбу. Зевахин под прикрытием пулеметно-пушечного огня с нашей стороны вывел экипаж в расположение своих войск.

Не вернулся на аэродром экипаж лейтенанта Тимофея Карпова. Никто не знал, где и как он был сбит.

В очень сложной ситуации оказался экипаж лейтенанта Михаила Батовского. Возвращаясь с разведки ржевского плацдарма, он попал в зону сильного зенитного огня противника. Снаряды рвались все ближе и ближе к машине, хотя летчик постоянно маневрировал. Небо над Ржевом заволокли облака черного дыма. Наконец снаряд ударил в правый мотор. Он сбил воздушный винт и редуктор. «Петляков» пошел на снижение, которое больше было похоже на падение. Фашисты прекратили огонь. Но Михаил Батовский сумел вывести «пешку» из падения и на одном моторе повел на свой аэродром. Приземлился благополучно. Подбежавшие к машине авиаторы удивленно рассматривали подбитый самолет.

– Прилетели на честном слове и на одном крыле, – сказал Михаил Батовский.

Через неделю экипаж лейтенанта Батовского вызвали на командный пункт. Начальник штаба полка майор В. Л. Дробышев поставил задачу: сфотографировать районы Ярцево, Духовщины, Белого.

– Задание важное, – подытожил Дробышев. – Данные этих районов интересуют командующего фронтом.

Экипаж проложил маршрут, летчик, штурман и стрелок-радист предусмотрели действия в случае попадания в зону зенитного огня, при встрече с истребителями.

– По местам! – приказал Батовский.

Взревели моторы, Пе-2 вырулил на взлетную полосу, ушел в небо. Задание оказалось сложным. Едва заканчивался огонь зенитчиков, как наседали истребители. Воздушный стрелок-радист сержант Дмитрий Лапсин вел прицельный огонь, отбиваясь от «мессеров». Ни один из них не сумел приблизиться на дистанцию поражения. Командир же упорно вел машину по заданному маршруту. Штурман сфотографировал районы Ярцево, Духовщины. «Пешка» легла на боевой курс последнего района.

– Белый позади, – доложил вскоре штурман.

– Поехали домой! – воскликнул довольный Батовский.

«Петляков» вырвался из зоны зенитного огня и взял курс на аэродром Колпачки. Линию фронта экипаж пересек на бреющем полете, и фашисты открыли по нему запоздалый огонь. Самолет шел уже над нашей территорией. Сержант Лапсин неожиданно увидел вражеский истребитель, заходивший в атаку.

– Командир, слева сзади, дистанция четыреста метров – «мессер»! – доложил он Батовскому,

– Чего же ты ждешь? Огонь!

– Патроны кончились!

Батовский начал энергично маневрировать. Но «мессер» уже вышел на дистанцию 100 метров и открыл огонь. Пули прошили фюзеляж, пробили бензобак. «Петляков» загорелся, стал неуправляем.

– Прыгать! – это была последняя команда Батовского.

Выполнить ее успел один сержант Лапсин. Самолет рухнул на землю и взорвался. Случилось это неподалеку от аэродрома. Наблюдатель, находившийся на НП, оборудованном на высокой сосне, доложил обо всем командиру полка. На место падения Пе-2 приехали комэск майор Г. А. Мартьянов и летчик старший лейтенант В. С. Свирчевский. Подкатила и пожарная машина. Упругой струей воды из шлангов пламя загасили, достали обгоревшие тела летчика и штурмана, привезли на аэродром.

Хоронили разведчиков на поляне около двух берез, неподалеку от аэродрома. На траурном митинге выступили заместитель командира полка по политчасти майор Сергей Висягин и старший лейтенант Владимир Свирчевский. Последний только что вернулся из полета: его экипаж сделал чрезвычайно нужную командующему фронтом фотосъемку районов Ярцево, Духовщины, Белого.

– Прощайте, боевые друзья, мы отомстим фашистам за вашу смерть, – сказал Свирчевский.

Воздушных разведчиков похоронили со всеми воинскими почестями.

В память об отважном летчике на фюзеляже одного Пе-2 написали: «Михаил Батовский». На этой машине летал на разведку его друг Владимир Свирчевский.

Раненого и обожженного Дмитрия Лапсина подобрали наши пехотинцы и доставили в госпиталь. Однополчане часто навещали его. Приезжал к нему и Свирчевский.

– Выздоравливай, Дима, будем вместе летать на самолете «Михаил Батовский», – говорил он стрелку-радисту.

Когда Лапсин вернулся в полк, его и вправду зачислили в экипаж старшего лейтенанта Свирчевского.

На ржевском плацдарме продолжались бои. Данные воздушной разведки требовались командованию фронта постоянно. Понимали это и гитлеровцы. Они предпринимали все меры к тому, чтобы не допустить советские самолеты к своим позициям. Над Ржевом барражировали истребители. Однако экипажи 11-го полка вылетали на боевые задания, несмотря ни на какую опасность.

Особенно часто уходил в разведку экипаж капитана Алексея Леонова. Штурманом у него был капитан Георгий Бахвалов. С начала войны он летал в одном из бомбардировочных авиаполков. На его счету было ужо 84 боевых вылета. Самолет, на котором летал Георгий Павлович, дважды сбивали, но штурман оба раза выбрасывался из горящей машины, приземлялся на парашюте и возвращался в свою часть. Во время очередного боевого вылета Георгий Бахвалов получил тяжелое ранение и контузию. Врачи Отстранили его от полетов и выписали направление в госпиталь для медицинского обследования. Его должны были списать с летной работы по состоянию здоровья. Однако Бахвалов отказался ехать в госпиталь. Его назначили адъютантом эскадрильи. Когда здоровье окрепло, мужественный авиатор добился разрешения летать и его перевели в 11-й ОРАП. С той поры вместе с капитаном Леоновым не однажды выполнял сложные задания, особенно при фотографировании районов Вязьмы, Ярцево, Духовщины, Рудни, Смоленска.

Над Духовщиной самолет Леонова атаковали 6 «Мессершмиттов-109». Командир экипажа начал маневрировать, а штурман и стрелок-радист открыли огонь из бортового оружия. Уже показалась линия фронта, а фашисты не прекращали атаки. Оценив обстановку, Бахвалов сказал по СПУ – самолетному переговорному устройству:

– Командир, боезапас кончается, а «мессеры» не отстают. Над линией фронта имитируй падение, может, отвяжутся.

– А если нет?

– Иди на вынужденную посадку. Наши разведданные сегодня стоят не одного десятка самолетов.

«Мессеры», будто шмели, вертелись вокруг Пе-2. Из-за этого зенитная артиллерия врага огня не открывала. Когда же самолет пересек передовые позиции, Леонов свалил машину на крыло и бросил ее к земле. Стрелку-радисту передал:

– Сообщай, что делают «мессеры».

– Пока кружат.

Все ближе земля. От неимоверной нагрузки поскрипывали лонжероны и стрингеры.

– Командир, ушли «мессеры»!

Капитан Леонов с трудом вывел Пе-2 из падения, в которое сам же и ввел его для спасения. Капитан Бахвалов прокомментировал поведение гитлеровцев:

– Видно, горючее у них на исходе. Обычно они ждут, пока подбитый или сбитый самолет врежется в землю.

Вскоре «петляков» Леонова приземлился на своем аэродроме, доставив весьма ценные данные о наземной обстановке в районе Духовщины.

В октябре 1942 года авиаторов полка постигло большое несчастье – погиб майор Семен Савельевич Маршалкович. Случилось это не во время выполнения боевого задания над фашистскими объектами разведки, а при взлете. Когда «петляков» уже набрал скорость, его повело влево. Маршалкович решил парировать тенденцию левого разворота не рулем поворота, а уменьшением оборотов правого мотора. В этот момент машину подбросило на ухабе, которых на грунтовой полосе Колпачки уже было немало, и Маршалкович непроизвольно уменьшил обороты правого двигателя больше, чем требовалось. Пе-2 развернулся вправо, а рядом – частокол деревьев. Маршалкович попытался было прекратить взлет, но было уже поздно – слишком большую скорость набрал «петляков». Машина врезалась в деревья, загорелась.

В живых остался штурман Алексей Степанович Глебов, раненый и обгоревший. Авиаторы полка с болью в сердце проводили в последний путь своего командира и его стрелка-радиста.

На другой день в полк прибыл новый командир – подполковник Николай Иванович Лаухин. До этого он командовал 128-м бомбардировочным авиаполком. Перед войной был летчиком-испытателем. 128-й полк успешно громил вражеские войска. Словом, боевого опыта Н. И. Лаухину было не занимать, и он с ходу включился в дела разведчиков. Между тем обстановка на фронте по-прежнему оставалась напряженной.