Читаем без скачивания Мои странные мысли - Орхан Памук

– Я торгую бузой уже двадцать пять лет. А прежде по утрам торговал еще и йогуртом.

– Если ты двадцать пять лет этим занимаешься, да еще и зарабатываешь деньги, ты, должно быть, богат. Разве не так?

– Мы, к сожалению, так и не разбогатели, – ответил Мевлют.

– Почему?

– Все наши родственники, с которыми мы приехали из деревни, сейчас богаты, но мне не повезло.

– Почему не повезло?

– Потому что я честный, – сказал Мевлют. – Я никогда не лгу, не продаю порченый товар, не совершаю харам[7] ради того, чтобы у меня был большой дом и чтобы дочке сыграть богатую свадьбу.

– Ты что, святоша?

Мевлют давно заметил, что в домах богачей подобный вопрос с некоторых пор приобрел политический смысл. На выборах в мэрию Стамбула, которые прошли третьего дня, победила происламская партия, за которую голосовали в основном бедняки. За кандидата, неожиданно выбранного мэром, голосовал и Мевлют, и потому, что тот был набожен, и потому, что тот окончил школу Пияле-Паша в районе Касым-Паша, куда ходили обе его дочки.

– Я простой торговец, – хитро ответил Мевлют. – Как может торговец быть набожным?

– Почему же не может?

– Я все время работаю. А когда ты с утра до вечера на улице, то как можно пять раз совершить намаз?

– Что ты делаешь по утрам?

– Чего я только не делаю… Я и плов из нута продавал, и официантом работал, и мороженщиком, и даже директором был… Я все могу.

– И где же ты директорствовал?

– В кафе «Бинбом». Оно было в Бейоглу, но закрылось. Может, знаете?

– А что ты сейчас делаешь по утрам?

– Сейчас я свободен.

– А что, у тебя нет жены, семьи? – спросила блондинка с приветливым лицом.

– Есть. Хвала Аллаху, у нас есть и два ангела-дочки.

– Ты ведь отправишь их учиться в школу, не так ли? А когда они подрастут, заставишь голову покрывать?

– Мы простые крестьяне из бедной степной деревни, – сказал Мевлют. – Мы привязаны к нашим обычаям.

– И ты поэтому торгуешь бузой?

– Большинство земляков из нашей деревни отправились в Стамбул торговать йогуртом и бузой, но, по правде говоря, у нас в деревне мы не знали ни бузы, ни йогурта.

– То есть впервые ты увидел бузу в городе?

– Да.

– А кто тебя научил кричать так, как кричат все уличные торговцы? У тебя, слава Аллаху, очень хороший, сильный голос, словно у муэдзина.

– Бузу торговцу помогает продавать его громкий голос, – ответил Мевлют.

– Торговец, а тебе по ночам на темных улицах не страшно? Не бывает тоскливо?

– Аллах Всемогущий помогает скромному торговцу. Я всегда думаю только о хорошем.

– И даже когда по ночам ты ходишь по темным окраинным улицам и видишь кладбища, собак, джиннов, пери?

Мевлют промолчал.

– Как тебя зовут? – продолжали допытываться сидящие.

– Мевлют Караташ.

– Мевлют-эфенди, ну-ка, продемонстрируй нам, как ты кричишь – буза!

Мевлют уже много раз имел дело с пьяными компаниями. В те годы, когда он только начал торговать на улице, ему очень часто приходилось выслушивать от пьяных следующее: «В вашей деревне есть электричество?» (когда он впервые приехал в Стамбул, не было), «Ты вообще учился в школе?» И после подобных вопросов следовали другие: «Что ты почувствовал, когда впервые прокатился на лифте?», «Когда ты впервые пошел в кино?». В те годы Мевлют не стеснялся показывать себя наивнее и глупее, чем он был на самом деле. Перед постоянными клиентами, с которыми у него были приятельские отношения, он нередко изображал, как кричит на улицах «Буза!», не заставляя себя долго упрашивать.

Но то было в прошлом. Сейчас если бы не благодарность, которую он испытывал к человеку, который спас его от собак, то он давно прекратил бы беседу, разлил бузу и ушел.

– Где ты берешь эту бузу? – спросил один из сидящих.

– Делаю сам.

– Все торговцы покупают ее в лавке «Вефа».

– Делаю уже пять лет, и к тому же заготовку для нее производят в Эскишехире, – сказал Мевлют. – Но я раньше покупал сырье, самое лучшее, которое было в лавке «Вефа», затем его обрабатывал, добавлял собственные приправы.

– То есть ты дома просто насыпаешь в нее сахара?

– Буза может быть и сладкой, и кислой.

– Да ладно, ну что ты такое говоришь! Буза бывает только кислой, а кислоту ей придает закваска.

– А в бузе есть спирт? – спросила одна из женщин.

– Девочка, ну ты совсем ничего не знаешь! – воскликнул один из мужчин. – Буза – это напиток Османов, у которых спирт и вино были под запретом. Мурад Четвертый по ночам переодевался и ходил по городу, приказывая закрыть не только пивные, не только кофейни, но и лавки, где торговали бузой.

– А почему он приказывал закрыть кофейни?

Начался пьяный спор, который Мевлют привык видеть у припозднившихся гуляк и в пивных. На мгновение о нем забыли.

– Вот, торговец, скажи – есть в бузе алкоголь?

– В бузе алкоголя нет, – соврал Мевлют. Его отец всегда отвечал именно так.

– Как это нет, торговец? В бузе есть алкоголь, но его очень мало. В османские времена некоторые богомольцы, которым хотелось расслабиться, именно поэтому и твердили, что в бузе алкоголя нет, а сами со спокойным сердцем выпивали по десять стаканов. Но во времена республики, когда Ататюрк[8] разрешил пить ракы и вино, торговля бузой, в которой не осталось смысла, сразу прекратилась. Это случилось еще семьдесят лет назад.

– Может, вернутся исламские запреты и вернется буза, – сказал Мевлюту пьяный человек с тонким носом, бросая на него провокационные взгляды.

– В бузе алкоголя нет, – повторил Мевлют как ни в чем не бывало. – Если бы он там был, я бы ее не продавал.

– Смотри, видишь, вот человек верующий, не то что ты, – сказал один из мужчин тонконосому.

– Ты говори за себя. Я все про свою веру знаю и ракы пью, когда хочу, – ответил тот. – Торговец, а ты что, боишься, раз говоришь, что в бузе алкоголя нет?

– Я не боюсь никого, кроме Аллаха, – ответил Мевлют.

– Вай, ты слышал его ответ?

– Ты что, не боишься по ночам на улицах собак, грабителей?

– Бедный разносчик бузы никому не нужен, – с улыбкой отвечал Мевлют. – Он не нужен ни грабителям, ни разбойникам, ни ворам. Я уже двадцать пять лет занимаюсь этим делом. Меня еще ни разу не ограбили. Разносчика бузы уважают все.

– За что?

– За то, что буза – это то, что осталось нам от прошлого, от наших предков. В наше время на улицах Стамбула не насчитается и сорока разносчиков бузы. Очень мало кто, как вы, покупает ее. Но многие, когда слышат голос торговца, вспоминают прошлое и радуются. Вот что позволяет торговцу бузой жить, и вот что делает его счастливым.

– А ты что, святоша?

– Да, я боюсь Аллаха, – ответил Мевлют, прекрасно зная, что эти слова их напугают.

– А ты любишь Ататюрка?

– Гази Мустафа Кемаль-паша в тысяча девятьсот двадцать втором году был у нас, в Акшехире, – сказал Мевлют. – После этого он отправился в Анкару, создал там республику и в конце концов в один прекрасный день приехал в Стамбул, где остановился на Таксиме в Парк-отеле. Однажды выглядывает он из окна и замечает, что за окном и шумно, и весело, но чего-то не хватает. Он спрашивает у своего адъютанта, в чем дело, а тот ему отвечает: «Паша, мы запретили всем уличным торговцам появляться на улицах, чтобы не прогневать вас. Потому что в Европе такого нет». В ответ на это Ататюрк очень рассердился. «Уличные торговцы как соловьи для улиц, они – радость и жизнь Стамбула. Вы ни в коем случае не должны их запрещать». С того самого дня в Стамбуле разрешено совершенно свободно торговать на улицах.

– Слава Ататюрку, – сказала одна из женщин.

Некоторые из сидевших за столом повторили за ней: «Слава Ататюрку». Мевлют повторил вслед за ними.

– Хорошо, а если к власти придут исламисты, разве Турция не уподобится Ирану?

– Армия не позволит этим исламистам ничего делать. Военные устроят переворот, закроют их партию, бросят всех в тюрьму. Разве не так, торговец?

– Я маленький человек, – ответил Мевлют. – Меня политика не касается. Политика – это дело больших людей.

Сидящие возбужденно загалдели.

– Торговец, я думаю точно так же, как и ты. Я боюсь только Аллаха и тещу.

– Послушай, торговец, а у тебя теща есть?

– К сожалению, я с ней так и не познакомился.

– А как же ты женился?

– Мы с женой влюбились друг в друга и сбежали. На такое не каждый способен.

– А как вы познакомились?

– На свадьбе у родственников. Я три года писал ей письма.

– Молодец, торговец, а ты парень не промах.

– А что сейчас твоя ханым делает?

– Занимается работой по дому. Это трудно, и на такое не каждая женщина способна.

– Торговец, если мы выпьем твоей бузы, мы опьянеем еще больше?