Дед Барагоз… я не знаю…
Значит вторым шалопаем был Ароник. Его медведь тоже хорошо знал. Хами-хама оторвал зайчишку от своих ног и поднял на руки.
– Расскажи, что случилось. По порядку, но без лишних подробностей.
Белёк всхлипнул, но посмотрев в серые глаза медведя немного успокоился.
– Мы пошли в гости к Деду Барагозу. Я, и ещё два зайца. Один сбежал сразу, испугался бобра, а мы с Ароником зашли в хатку. Дед напоил нас чаем, но был какой-то не такой. Тихий, угрюмый.
– Вроде, это вполне похоже на старого бобра.
– Нисколечко. Если у него плохое настроение, он и близко к хатке не подпустит. А тут налил чаю. Дальше хуже. Ароник попросил смородинового варенья, и дед Барагоз не смог его найти.
Хами-хама удивлённо поднял брови. Старый бобр знал каждую баночку своего любимого варенья.
– Вот это действительно странно. Дальше.
– Пока он рылся в шкафчике, я вспомнил про эту пещеру. И тут началось! Дед Барагоз совсем ополоумел, стал кричать, ругаться! Мы так испугались, что кинулись через черный ход на улицу.
Белек перевел дыхание и глянул на воду. Хами-хама и сам уже заметил, что уровень сильно поднялся. Ему не хотелось плыть назад под сводом пещеры в непосредственной близости к червям-сталактитам. И уж тем более он не желал нырять под воду. Это у него получалось из рук вон плохо. Поэтому медведь поторопил зайчишку.
– Мы побежали по тропинке. Ароник начал взбираться наверх через кусты. И я уже собрался за ним, но оглянулся назад. Я увидел, как Дед Барагоз бежит за нами. Он именно бежал. Ты же знаешь, как он сильно хромает. Еле ходит. А тут он несся за нами, как молодой заяц. Я испугался, что он может настигнуть нас в кустах и рванул по Крюку, а затем решил спрятаться в этой пещере. Я был здесь не раз и знаю несколько тайников. Один из них там.
Белек показал на еле заметную нишу в стене.
– Удивительно, как старый бобр тебя не увидел?
Белек лишь пожал плечами.
– Значит мы можем идти. Здесь больше никого нет. – Хами-хама развернулся к выходу, но зайчишка замотал головой.
– Он был здесь, но не заметил меня. Он где-то там. – Белек указал в глубь пещеры. – Только не зови его, пожалуйста!
– Ты теперь со мной, не бойся.
Это утверждение не убедило напуганного зверька.
– Я не уверен, что это он. – Прошептал Белек.
– Что ты имеешь в виду?
– Когда я прятался, он прошел мимо. И он совсем не был похож на себя. Он не хромал, а глаза его светились в темноте зелёным. И он постоянно бурчал под нос какие-то странные слова. Я ничего не понял, но это точно не наш язык. Необычный, хриплый, рычащий и страшный.
Хами-хама поежился от этих слов. В Лабиринте было множество обитателей, говорящих на разных языках. И медведь не сомневался, что старый бобр на своем веку успел поднатореть в некоторых из них. Но какой смысл разговаривать на чужом языке? Да еще про себя. Неужели он действительно сошел с ума? Деду Барагозу было куда больше лет, чем мог прожить любой другой бобр. Битва с Древним Болотником принесла не только боль и травмы, но и подарила невероятную жизненную силу. Подобных долгожителей в округе осталось не много. Хами-хама и сам был одним из них. Он покопался в памяти, пытаясь соотнести описание Белька со знакомыми ему языками. Но ни одно из известных ему наречий не подходило. Ближе всех было бурчание шморков. Они сопели, кряхтели, хрюкали. Но вот рычать они не умели. К тому же язык их можно было назвать забавным, но отнюдь не грозным. Хами-хама понимал, как был напуган Белёк в тот момент, и допускал, что выговор шморков показался ему страшным. И все же… На языке шморков не говорит никто. Да и языком это можно назвать с натяжкой. Легче изъясняться с ними жестами.
Другой вариант – Горное Королевство. Эти важные, надменные люди действительно говорят, словно изображают львов. Но и эта версия отпадает. Их язык прост и практически не отличается от языка Лабиринта за исключением особого выговора.
– Хами?
Белёк потянул медведя за плечо.
– Нам пора уходить. Вода поднимается. А к этим нам нельзя. – Зайчишка указал на живые сталактиты. – Смотри! – Он резво спрыгнул с рук Хами-хама, нащупал в воде камушек, величиной с крупное куриное яйцо и швырнул его под потолок. Как только снаряд подлетел достаточно близко, один из червей молниеносно метнулся к нему и в момент обвил своим телом. Некоторое время он ощупывал добычу, но не удовлетворившись ее вкусовыми качествами, отправил обратно на землю.
– Я видел, как они ловили летучих мышей.
Медведь не стал спрашивать, отпускали ли сталактиты добычу, так же как сделали с камнем. Очевидно – нет.
– Ты сможешь добраться до выхода?
Белёк утвердительно кивнул.
– Здесь недалеко. А ты разве не пойдешь?
– Не могу. Мне нужно поискать бобра.
Зайчишка задрожал и прижался ближе к медведю.
– Не бойся. Как выберешься – крикни. Чтобы я знал, что ты вышел. А затем сразу беги домой. Понял?
Белёк кивнул, спрыгнул с выступа в воду и уже через минуту Хами-хама услышал его голос. Малыш выбрался на волю.
В этот момент медведю пришла мысль, что нужно было попросить привести помощь, но было уже поздно, зайчишка наверняка был на пути к хатке старого бобра. Хотя, скорее всего, он обойдет ее стороной.
Нужно двигаться дальше. Еще оставалась надежда отыскать Деда Барагоза и вернуться через пещеру назад. Но, даже если вход затопит, Хами-хама был уверен, что это не будет концом для него. В худшем случае, придётся подождать пока вода сойдет. Тоннель под землей вел дальше вверх, и вряд ли даже очень сильный дождь сможет на столько повысить уровень реки.
Неспеша, тщательно осматриваясь по сторонам, чтобы не наткнуться на еще какой-нибудь сюрприз, вроде живых сталактитов, Хами-хама направился по тоннелю.
Пока он шел, в голове велась тяжёлая работа. Он сопоставлял факты, полученные за сегодняшний день и пытался сложить их в понятную цепочку. Но как ни старался, ничего не выходило. Слишком мало он знал, чего ни коснись.
Деда Барагоза Хами-хама видел последний раз неделю назад. И никаких подозрений поведение бобра тогда не вызвало. Хотя пообщаться толком не получилось. Встреча произошла на Аптекарской елани, или Яме, как называли ее для краткости местные жители. Это было место для всех, кто торговал снадобьями, лекарствами, сырьем для них или продуктами питания. Любую съедобную и не очень травку можно было найти
