перекувырнулся несколько раз подряд, словно птица, которой подбили крыло. Питер даже спрятался от испуга, но ему объяснили, что это всего лишь игрушка – воздушный змей и что он, должно быть, вырвал верёвку из рук какого-то мальчика и взмыл ввысь.
После этого Питер так сильно полюбил змея, что даже во сне клал на него руку. Птицы стали над ним смеяться, а по-моему, это была милая и трогательная картина, ведь Питер любил его за то, что тот принадлежал настоящему мальчику.
Хотя птицы и не одобряли этой привязанности Питера, те из них, кто постарше, относились к нему с благодарностью за то, что он ухаживал за их неоперившимися птенцами, когда те болели краснухой. Поэтому они предложили показать, как птицы могут запускать змея. Шесть из них взяли в клюв конец верёвки и поднялись в воздух, а вслед за ними, к изумлению Питера, полетел и змей, да ещё поднялся выше их.
– Ещё раз! – крикнул Питер, и птицы, существа по природе своей добрые, запускали змея несколько раз подряд, и после каждого запуска вместо благодарности Питер кричал одно и то же: «Ещё! Ещё раз!», что показывает, насколько прочно укоренились в нём мальчишеские привычки.
Наконец его храброе сердце переполнилось желанием осуществить один дерзкий план. Питер попросил птиц запустить змея ещё раз, чтобы самому прицепиться к его хвосту. На этот раз верёвку потянуло сто птиц, а Питер прицепился к змею, собираясь разжать руки, когда будет над садом. Змей, однако, развалился на куски ещё над озером, а Питер несомненно утонул бы, если бы не успел ухватиться за двух возмущённых лебедей и не заставил их отнести его на остров. После этого случая птицы заявили, что больше они не будут участвовать в столь безумной затее.
В конце концов Питер всё же сумел добраться до сада с помощью кораблика, который пустил Шелли, о чём я вам сейчас и расскажу.
Глава третья
Дроздиное гнездо
Шелли был молодым джентльменом и настолько не взрослым, насколько это возможно. Он был поэтом, а поэты никогда не бывают по-настоящему взрослыми. Они презирают деньги, кроме тех, что необходимы на сегодняшний день, а у Шелли были деньги и на сегодня, и ещё пять фунтов сверх того. И вот, прогуливаясь по Кенсингтонскому саду, Шелли сделал кораблик из пятифунтовой банкноты и пустил его в озеро Серпентин.
К вечеру кораблик достиг острова, и стрижи принесли его к Соломону, который сначала принял его за обычное послание от какой-нибудь женщины, в котором она просила Соломона прислать ей хорошенького ребёнка. Когда Соломон развернул кораблик, пущенный Шелли, он был совершенно сбит с толку и собрал на совет своих помощников, которые, обойдя вокруг странной бумажки и как следует рассмотрев её, сошлись на том, что это послание какого-то жадного человека, который хочет сразу пятерых. Они так решили потому, что на бумажке стояла крупная цифра пять.
– Какая-то ерунда! – крикнул, рассердившись, Соломон и отдал бумажку Питеру, потому что всякие бесполезные предметы, которые волны выбрасывали на остров, обычно отдавались Питеру для игры.
Однако с этой ценной бумажкой Питер играть не стал, – он был очень наблюдательным малышом в ту неделю, которую провёл дома, и теперь сразу узнал, чтó это. Питер решил, что, располагая такой значительной суммой, он сможет наконец попытаться достичь Кенсингтонского сада. Он стал обдумывать все возможные способы и остановился (и очень мудро, на мой взгляд) на лучшем. Но сначала он должен был объявить птицам об истинной стоимости кораблика, и хотя они были слишком честны, чтобы требовать свой подарок назад, Питер видел, что им стало досадно. Они бросали такие мрачные взгляды на Соломона, который весьма гордился своей мудростью, что тот улетел на дальний конец острова и, сильно удручённый, сидел там, сунув голову под крыло. Питер хорошо знал, что без содействия Соломона на острове нельзя будет ничего добиться, и поэтому последовал за ним и постарался подбодрить.
Однако, чтобы завоевать расположение своего влиятельного друга, Питер этим не ограничился. Надо сказать, что Соломон отнюдь не собирался оставаться на своём посту до самой смерти, а хотел со временем уйти на покой и посвятить лучшие годы своей старости беззаботной жизни на некоем тисовом пеньке в Кенсингтонском саду, который ему особо приглянулся. Для этого он уже долгие годы понемногу делал запасы в своём чулке. Чулок, принадлежавший какому-то человеку, когда-то выбросило на берег, и ко времени, о котором я рассказываю, в нём уже было сто восемьдесят крошек, тридцать четыре ореха, шестнадцать хлебных корок, стирательная резинка и шнурок от ботинка. По подсчётам Соломона, он мог бы уйти на покой и иметь обеспеченную старость, когда чулок наполнится. Сейчас Питер дал Соломону один фунт. Он отрезал его от своей банкноты острой палочкой.
После этого Соломон навеки стал Питеру другом, и, посовещавшись, они позвали к себе дроздов. Скоро вы поймёте, почему приглашение получили одни дрозды.
Идея, предложенная на суд дроздов, принадлежала Питеру, хотя говорил в основном Соломон (он быстро раздражался, если говорили другие). Начал он с того, что выразил своё восхищение мастерством и изобретательностью, которые дрозды проявляют при постройке гнёзд. Птицы всё время спорят о лучшем способе постройки гнёзд, и поэтому такое начало сразу привело дроздов в хорошее расположение духа. Другие птицы, продолжал Соломон, не выкладывают свои гнёзда глиной, в результате чего они не держат воду. Соломон гордо вскинул голову, словно привёл неопровержимый довод, но тут явившаяся на эту встречу без приглашения полёвка крикнула: «Гнёзда строят, чтобы в них держать яйца, а не воду», после чего дрозды приуныли, а Соломон настолько растерялся, что несколько раз глотнул воды.
– А вспомни, – произнёс он наконец, – какими тёплыми становятся гнёзда от глины.
– А ты вспомни, – возразила полёвка, – что, когда в такое гнездо попадает вода, ей из него не уйти, и все ваши птенчики потонут.
Дрозды взглядом молили Соломона ответить на это чем-нибудь сокрушающим, но он опять растерялся.
– Сделай ещё глоток, – нахально посоветовала полёвка. Её звали Кейт, а все, кто носит такое имя, ужасно дерзки на язык.
Соломон и впрямь сделал ещё глоток, и это воодушевило его.
– Твоё гнездо, – заявил он, – если его
