Сначала меня привлекла не смутная тень, вырисовывавшаяся в нескольких лигах к Закату, а заинтересовала наша «армада». Отлично, все четыре других корабля идут неподалеку, красно-белые полосатые паруса развернуты, весла убраны. В странном ночном сражении ни один дракон или кнорр не пострадали, погибших или раненых, скорее всего, нет. Дешево отделались...
Хлопнул парус, ветер усилился, волнение на море стало чувствительнее. Меня опять начало мутить, однако неприятные ощущения вмиг позабылись — могучие струи холодного воздуха разорвали дымчатую пелену, разметали туман в клочья и открыли взглядам людей величественный вид на главный остров архипелага.
Издалека Вадхейм выглядел огромной пологой скалой, выраставшей из волн Закатного Океана. Сейчас остров казался черным, однако, на вершинах гор, поднимавшихся в центральной части Вадхейма светились всеми оттенками золота и лазури снежные шапки, широкий ледник титаническим языком сползал с горных склонов к океану, разламываясь в воде на плавучие ледяные скалы, кое-где курились столбы белого дыма...
— На Вадхейме множество горячих источников, — пояснил Хререк, видя мое недоумение. — Пар порождается подземным пламенем, бушующим под горами.
— Значит, Вадхейм — это погасший вулкан? — полувопросительно—полуутвердительно промолвил я.
— Огненные пасти, жерла, последний раз просыпались лет десять назад, — ответил Хререк. — В те времена на Ванских островах жили мои родичи — Тогрейр, сын Торира, сына Рангвальда, конуг некогда многочисленного рода... Торгейр рассказывал, как однажды на Вадхейме разразилась великая битва льда и огня, столбы дыма и пара были видны за триста морских лиг. После извержения Торгейр с сородичами немедля покинул остров.
— Почему? — не понял я. — Вадхейм обширен, разве нельзя было переселиться в другую часть острова, если там, где жил твой сородич, людям угрожала опасность от подземного огня?
— Дурное волшебство виновато, — хмуро сказал конуг. — Наши жрецы объясняли пробуждение огненных жерл не буйством природных сил, а изредка пробуждающейся магией. Там, под черными скалами, издревле спит некое чудище — монстр, не принадлежащий миру человека... Ты не улыбайся, колдун, это не сказка. Наши жрецы умеют распознавать волшебство. Торгейр внял предостережениям, погрузился на корабли и вернулся на материк, в Нордхейм. К чему беспокоить могучие силы, дремлющие в недрах острова?.. Человеку следует держаться подальше от непознаваемого.
— Значит... — начал я, однако Хререк опередил мои мысли:
— Значит, белые дымы, которые ты видишь, есть ни что иное, как выдох спящего Великого Зверя. А когда он ворочается в своей берлоге, из глубин истекает жидкое пламя. Так говорят жрецы-годи, и я склонен жрецам верить. Я на остров соваться не буду и дружинным моим не позволю лишний раз на берег сходить. Мало ли...
Хререк угрюмо сдвинул брови и отправился на корму, к своему ненаглядному рулевому веслу, коим после восхода солнца орудовал племянник конуга, Сигвальд.
Я задумался. Чем ближе мы подходим к Вадхему, тем больше набирается свидетельств о том, что остров сей необычен до крайности. И старейшины Рагнарди бурчали что-то невнятное, утверждая будто «место там дурное», и дружинники Хререка тешили себя жутковатыми байками о чудовищах, обитающих на островах Ванского архипелага, теперь сам конуг предостерегает... Зная, насколько глубоко въелись в сознание варварских народов многоразличные предрассудки, объясняющие самые простые природные явления действием «магии» или «древнего черного колдовства», я бы отнесся к сообщениям нордхеймцев скептически, однако у меня имеются косвенные подтверждения правоты Хререка.
Клад. Отягощенные проклятием сокровища царя Тразариха. Драгоценности, которые по утверждению маркграфа Ройла «сами себя нашли» с помощью барона Юсдаля и некоего Тотланта Луксурского. Вот вам и ответ на все загадки! Ответ, увы, вызывающий сотни новых вопросов.
Почувствовав прикосновение чьей-то руки, я обернулся. Здравствуйте! Их поганая светлость, барон Юсдаль-младший, соизволили продрать глазенки и выползти из трюма дракона на палубу! Господин тайный советник и библиотекарь кутаются в подбитый песцом необъятный плащ, выглядят бледно и тоскливо, глаза красные, будто у кролика. Левой дланью Хальк сжимает бронзовый кувшинчик, от которого за пятьдесят локтей разит крепкой ягодной настойкой.
— Пьянство, ваша милость, есть наитягчайший из грехов, порождающий все прочие прегрешения, — оскалился я любезной улыбкой голодного вампира. — Хальк, может быть хватит пить? Да еще с раннего утра?
— Если не можешь есть — пей, — вяло ответствовал барон Юсдаль. — Меня выворачивает при одной мысли о пище! Насколько я понимаю, мы подходим к острову? Это — Вадхейм?
— Именно, — подтвердил я, не без злорадства наблюдая за Хальком, от которого за время путешествия по морю осталась бледная тень. — Успокойся, не позже полудня ты ступишь на твердую землю и сможешь броситься в объятия к чудовищу, порожденному древними Нифлунгами.
— К-какому «чудовищу»? — заикнулся Хальк. Сегодня он соображал исключительно туго.
— Вот послушай, что мне рассказал Хререк... — я быстро передал месьору библиотекарю мрачные словеса, конуга. Хальк молчал и тупо созерцал проплывавшую по правому борту белоснежную ледяную глыбу.
— Посмотрим... — неопределенно высказался барон Юсдаль. — Напридумывали всякой ерунды! Проклятия, чудовища, магия... Тьфу! Уверен, дело обстоит гораздо проще.
— О чем беседуем, други? — громыхнул за нашими спинами знакомый басок. Король проснулся и подошел к нам. — Делите мои сокровища?
Конан выглядит прекрасно. Море для нашего обожаемого монарха — почти дом родной: недаром их варварское величество много лет подряд бороздили воды Полуденных морей в качестве зингарского королевского корсара. Конан притащил с собой большой кусок черного хлеба, украшенный ломтем нежно-розовой свиной грудинки.
Хальк, узрев непринужденно жующего короля немедля приобрел уже не бледный, а изжелта-зеленый вид и покрепче ухватился за фальшборт. Конан будто ничего и не заметил. Киммериец жизнерадостно осклабился, и протянул Хальку хлеб с мясом:
— Хочешь куснуть?
В этот момент дракон подпрыгнул на особенно высокой волне, месьор Юсдаль громко икнул, закатил глаза, перегнулся через доски фальшборта и одарил Океан наимерзейшей смесью из собственной желчи и ягодного вина.
Так ему и надо! Не будет впредь выдумывать несуществующие клады!
Ближе к полудню наша маленькая флотилия, благополучно миновав опасные водовороты, создаваемые встречными течениями и подводные скалы, оберегавшие подходы к острову, вошла в узкий залив-фьорд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
