– Сюда можно напихать человек двадцать, двадцать пять, а с двухъярусными койками – вдвое больше.
– Сурово, – прокомментировал Пит.
– А с детьми в таких заведениях всегда сурово обходятся. И чем дешевле их содержание, тем лучше.
Она вышла, оставив Девинтер продолжать осмотр, и оглядела пространство, открывавшееся за узким коридором.
– Может, еще одна спальня? – предположил Пит.
Нет, подумалось ей, скорее «групповая» – комната, куда надо было являться для занятий в группах «разговорной коррекции», выслушивания нотаций и получения заданий и нагрузок. Очередное унижение.
Она вошла в бывший общественный санузел – один на этаж.
И мгновенно в памяти возник тот, из ее прошлого.
Помещение на шесть кабинок, от силы семь, прикинула она. Одна ванная – считавшаяся роскошью. Душевые без дверок, штуки три, с убогими душами, из которых в лучшем случае дождешься жалкой струйки, не более того. Три раковины.
Накатившие воспоминания прервал голос прораба.
– Старые медные трубы увезли, но это и понятно. Пластиковые тоже частично забрали. А чтобы до них добраться, пробили стены. Унитазы, ванну тоже вывезли. Вот здесь должна была стоять ванна – судя по подводке. На четвертом этаже практически то же самое.
– Скорее всего, на одном этаже жили девочки, на другом – мальчики. Особенно если это были подростки. – По крайней мере, в ее случае это было именно так.
– Лейтенант! – К Еве подошел Доусон. На нем не было лица. – Еще нашли.
Итак, их насчиталось двенадцать. Все – завернутые в пленку, сложенные штабелем и замурованные за перегородками. Среди костей попадались мелкие побрякушки, по которым можно было частично представить жизнь их обладателей.
Сделав все, что было возможно на данном этапе расследования, она вышла и встала на тротуаре рядом с Рорком. Обдавший ее холод, шум, суета жизни отчасти развеяли пелену, строительную пыль и смерть, которые, казалось, облепили все ее лицо и сознание.
– Мы сейчас едем в Управление. Любые сведения, какие удастся добыть об этом здании: даты собственники, как использовалось, – все пересылай мне, любую мелочь. Мы будем от них отталкиваться и копать дальше.
– Все, что у меня есть на данный момент, я уже перегнал твоим. В том числе данные о продавце. – Он заметил, что Ева с сомнением поглядывает на здание. – Не хочешь доверять их Девинтер, свои трупы, да?
– Она эксперт – ей и карты в руки. Но ты прав, – признала Ева, – не хочу. Однако оттого, что я буду дольше смотреть на кости, я все равно не сумею вычислить, что с ними произошло. А она сумеет. Точнее сказать, я на это надеюсь.
– Она классный специалист. Вдвоем с Моррисом будут работать?
Ева подумала о главном судмедэксперте, тоже асе в своем деле, которому она всецело доверяла.
– Да, с ним. Я распоряжусь. Двенадцать… – задумалась она. – За четырьмя перегородками на трех этажах. Кто их так разложил? Вот вопрос. Все примерно одного типа, но разной расовой принадлежности. Однако по росту и возрасту очень близки. И возможно, по телосложению. Кстати, он был довольно небрежен. Или просто не счел нужным снять с тел все украшения.
В любом случае, – продолжала она свои размышления, – сейчас дом опечатают – пока мы его не отработаем по полной. А сколько это займет, одному богу известно.
– Это меня не волнует. Меня волнует, кто они такие.
Она понимающе кивнула.
– И меня тоже. Мы их установим. И установим, что с ними случилось. И кто с ними это сделал.
– Ты следователь – тебе и карты в руки. – Не дав уклониться, Рорк поцеловал ее в лоб. Для него это была естественная потребность. – Увидимся дома.
Она обошла капот своей машины и села за руль. И только тогда позволила себе глубокий вздох.
– Господи Иисусе!
Рядом с ней такой же вздох издала Пибоди.
– Никак не могу отделаться от мысли, что это дети. Я понимаю, надо от этого абстрагироваться, но не могу. Как подумаю: двенадцать детей были замотаны в пленку и свалены, как мусор… Не могу отделаться от этой мысли.
– Тебе и не надо от нее отделываться. Тебе надо от этого отталкиваться. – Ева тронулась с места и встроилась в поток машин. – Только я не думаю, что они были как мусор – во всяком случае, не для убийцы.
– А как что?
– Пока не знаю. Но узнаю. То, как он их завернул, как распределил по зданию, как сгруппировал… Это что-то значит? Надо нам к этому делу доктора Миру подключить, – сказала она, имея в виду главного психолога и профайлера Службы безопасности и полиции Нью-Йорка. – А сами прямо сейчас засядем за работу, кое-какие данные о здании Рорк уже нарыл. И с Девинтер этой не слезем.
– А ты ее сапоги видела? – Пибоди закатила черные глаза, словно в экстазе. – Кожа мягкая, как сливочное масло. А платье? Покрой, ткань… И эти дивные пуговки вдоль всей спины?
– Кто же надевает мягкие, как масло, сапоги и платье с хорошенькими пуговками на место преступления?
– Но ей это все было очень к лицу. А пальто вообще отпадное! Твое тоже отпадное, но у нее это в более молодежном смысле.
– Мое пальто ноское и практичное.
– И отпадное! – стояла на своем Пибоди, имея в виду пуленепробиваемую подкладку. – И тем не менее… А еще Доусон сказал, она просто гений по части костей. По-моему, он на нее запал, что лично мне очень даже понятно, выглядит она обалденно. Но он говорит, что она из одной фаланги пальца может добыть больше информации, чем большинство наших лабораторных крыс из целого трупа.
– Будем надеяться, что он прав, потому что ничего, кроме костей, у нас тут нет. Горстка дешевых побрякушек да здание, которое уже много лет никому не нужно.
– Еще материал стен, – добавила Пибоди. – Может, в лаборатории сумеют установить возраст гипсокартона, гвоздей. Может, даже пленки, в какую они завернуты.
– Ну, и все. Дешевая, – рассуждала Ева. – Пленка, мне кажется, самая дешевая. Такую покупают большими рулонами, чтобы накрыть вещи, которые хотят уберечь от сырости, или стелют на пол, когда что-то красят – да любой ремонт делают, – с тем чтобы потом свернуть и выкинуть. То же самое с перегородками. Самый дешевый материал, но сделано неплохо, вполне качественно, почему никто ими все эти годы и не интересовался.
– Выходит, убийца обладал некоторыми строительными навыками.
– Достаточными, чтобы поставить стены, на которые никто не обратит внимания и не спросит: «Это еще откуда тут взялось?» Которые встали так, будто всегда там и стояли. Но какого черта, скажи, ему потребовалось прятать трупы? Почему не избавиться от них более надежным способом? Увезти и закопать, например? Но спрятать необходимо, он же не хотел, чтобы их нашли. Они могли привести к нему. А чтобы спрятать их так, как сделал он, нужно иметь доступ к зданию, и это тоже могло вызвать подозрения. Однако же он держал их здесь.
– Может, к себе поближе?
– Может, он хотел их навещать.
– Фу, мерзость какая!
– В мире полно всякой мерзости, – ответила Ева и задумалась, продолжая путь к Главному управлению.
Ева втиснулась на свое место на стоянке. Ни документов, ни лиц, ни имен – но это не значит, что они не будут копать изо всех сил.
– Сейчас же заведу дело и стенд, – сказала она, шагая к лифту. – А ты бери все, что прислал Рорк по самому зданию и его истории, и копай дальше. – Лифт открылся, она вошла. – Мне нужно знать о нем все: кто им пользовался, кто владел, кто в нем работал или жил. В первую очередь – в послевоенные годы, но не только.
– Сейчас и займусь.
– Будем исходить из того, что первоначальные прикидки Девинтер подтвердятся и временной отрезок… – Она на миг замолчала и потеснилась, давая войти в кабину новым пассажирам. – Начнем с периода пятнадцатилетней давности, когда здание опустело. Но надо также установить личности всех, кто так или иначе был с ним связан или имел к нему интерес до и после этого времени.
Лифт снова открылся, и двое полицейских в форме забросили в него ароматного бомжа. Ева двинулась на выход, Пибоди – за ней, и они вдвоем направились к эскалатору.
