— Это отдых? — ощетинился Мрак.
Зализняк засмеялся:
— А ты посмотри их глазами. Волхвы могут получать удовольствие в спорах, а простой народ? Он везде однаков. Всяк любит смотреть как бьют другого, а не его. А за то, что бьют насмерть, за кровь и отрубленные головы, можно еще и заплатить... Потому и говорю, что живут неплохо. Даже веселятся.
Другой невольник сказал безнадежно:
— Я драться не буду. Зачем? Отсюда не выйти. Мы будет убивать друг друга в этой яме, а они будут плевать на нас.
— И дашь себе перерезать горло как овца?
Тот огрызнулся:
— А что? Лучше умереть, забавляя этих скотов? По крайней мере не доставлю им радости.
Зализняк покачал головой:
— А я буду.
— На потеху врагу?
— Да нет, не потому... Помню, дед мне рассказывал старую притчу. Две лягушки как-то упали в кувшин с молоком. Края высоко, поплавали-поплавали, устали, выбраться не удается. Одна измученная, говорит: «Все равно выбраться невозможно. Чего зря барахтаться?» Сложила лапки и утонула. А вторая, то ли дурнее, то ли упорнее, все плавала, плавала от края к краю, измучилась так, что уже не соображала что делает, но заставляла себе через силу плавать, плавать... И когда уже силы полностью покинули ее, она начала тонуть, вдруг ее лапы наткнулись на что-то твердое!
— Э-э-э, — сказал Мрак предостерегающе. — Где-то соврал. Почему ж первая лягушка не наткнулась?
— А потому, что тогда этого комка масла еще не было. Его сбила лапками вторая лягушка, когда без устали месила молоко. А теперь она взобралась на этот комок перевести дух, масло ведь всегда плавает наверху, отпихнулась лапами и — выпрыгнула!
Невольник отмахнулся с безнадежностью:
— Мы не лягухи...
Шаркая ногами, он потащился обратно. Не жилец, подумал Мрак без сочувствия.
— А ты? — спросил Зализняк.
— Мне на роду написано не дожить до первого снега, — отозвался Мрак. — Так что мне все одно. Но, конечно, горло под нож не подставлю. Не смогу.
Сзади послышался топот множества ног. Из темного туннеля появился полуобнаженный человек за ним шли, выставив копья, стражи. Оттеснив Мрака и Зализняка, быстро подняли решетку и вытолкнули невольника на ток. Пока тот щурился, ослепленный солнцем, ему вслед швырнули деревянный щит и палицу. Решетку тут же с грохотом опустили.
Мрак и Зализняк снова прильнули к бронзовым прутьям. С той стороны тока, где скрылся зверь, медленно разгибал спину широкий в плечах мужчина. По тому как держал сильно изогнутый меч в левой руке, а щит в правой, Мрак понял, что до плена был наверняка воином.
— Ставлю на этого, — сказал Зализняк быстро, — который с мечом. Два к одному.
Мрак невольно усмехнулся. До вечера они все, и Зализняк в том числе, будут убиты. Но Зализняк, похоже, так далеко не заглядывает.
— Не бойцы, — сказал он.
— Да? — возразил Зализняк, — а этот выглядит... Впрочем, ты прав, хоть и лохматый.
Ни поединщик с палицей, ни второй с мечом драться не хотели. На скамьях поднялся разочарованный гул, простой народ вопил, топал ногами, а со скамей для знати вниз полетели огрызки яблок, кости. Кто-то швырнул кувшин. Тот разлетелся с треском, редкие капли вина блеснули на солнце.
Когда те драться так и не стали, Кажан властным взмахом указал вниз. Тут же поднялись из заднего ряда с десяток лучников. Звонко ударили тетивы. Стрелы мелькнули белыми перьями, и внизу оба несчастных зашатались, утыканные стрелами. У каждого в щите торчало по три, но остальные поразили грудь, голову, плечи.
Решетка поднялась, выскочили рабы, вогнали крюки в еще живые тела, спешно потащили в туннель под крики и вопли на скамьях. Следом выскочили мальчишки, засыпали песком кровь, что вызвало новый вопль недовольства.
— Лучники, — ругнулся Зализняк, — я уж надеялся, что нам бы только цепи стряхнуть!
Крики, шум, стук рукоятями мечей по щитам заставил умолкнуть на полуслове. Во дворик опустили лестницу, по ней неспеша сходил высокий воин. Мрак по восторженным крикам понял, что это не раб, не пленный, а один из свободных, более того — богатых и знатных. Потому и спускается по лестнице прямо из рядов, а не прошел из тюрьмы.
Когда он повернулся лицом к решетке, Мрак ощутил как шерсть на загривке зашевелилась, а вдоль спины пробежал холодок. Воин стоял высокий и могучий в плечах, шея и руки вздуты мышцами, а грудь настолько широка и выпукла, что колец на его кольчугу ушло вдвое больше, чем для обычного человека.
Лицо крупное, нижняя челюсть тяжелая как у коня и выдвинута вперед, белые шрамы ясно выступают под короткой черной бородкой. Пара маленьких глаз под низким лбом смотрит с бешенством, хотя улыбается и вскидывает в ответном приветствии руки, толстые как стволы деревьев. Нос сломан по крайней мере трижды, рот широк как у жабы, но губы странно бледные и настолько тонкие, что рот вообще выглядит безгубым.
Сзади послышались шлепающие шаги. Мрак раздраженно оглянулся. Не выносил, когда кто-то подходил сзади, руки готовы метнуться к горлу неосторожного. Это был Зализняк. он кивнул, желтые глаза с интересом и цепкостью вора обежали весь двор.
— Кто этот? — спросил Мрак.
— Волк, — ответил Зализняк. Мрак смотрел непонимающе, и Зализняк добавил, — Горный Волк, так его зовут.
— Ух ты... А кто он?
— Вождь одного из племен. Горных! Говорят, не знает равных в поединках. Но когда войны нет, а подраться хочется... Сам понимаешь, с таким зверем ссор избегают. Вот и слезает иногда сюда, потому что здесь уклониться от схватки не могут.
Мрак смотрел с отвращением. Мир не может держаться без убийств, хотя Таргитай и Олег, каждый по-своему, ищут как обойтись, но когда человек убивает не ради благородного грабежа, не ради полона, не ради захвата земель для расплода своих детей... Когда убивает ради убийства, то это уже не человек, а зверь.
Против Волка выпустили двух бойцов могучего сложения, оба с топорами. Им дали щиты, на головах были настоящие бронзовые шапки, но Мрак увидел в глазах обоих тень смерти. Даже вдвоем не надеются выстоять против вождя горцев!
Волк вскинул верх руки, потряс мечом и щитом, заодно показывая могучие мышцы, повернулся во все стороны. Ему весело орали, и Мрак понял, что вождь Горный Волк уже не первый раз выходит на поединок с осужденными.
— Волк! — неслись вопли. — Разорви им глотки!
— Волк! Яви свой удар снизу!..
— Волк, второй с топором опасен... Он левша!
Волк все еще потряхивал мышцами, улыбался. Солнце красиво обтекало его крутые плечи, похожие на глыбы, округленные ливнями, ветрами и снегопадами. Видимо, его не волновали за спиной двое угрюмых с топорами, а те не пытались напасть сзади, хотя, если бы двигались быстро и разом...
