Нет, вовсе не потому не догадываются, что недогадливые, вот это как раз совсем не про них!
Они у меня все умницы… все таланты… Хоть Афина… неважно, что далеко избушку себе построила, зато какая мастерица! Хоть метлу заговорить, хоть прохожего… ей раз плю… плюшку испечь! Да, вот и готовит она… пальчики оближешь! Чьи? Да кто попадется, того и оближешь! Нет, не всего! Не путай меня, бестолковый гном, я тебе про пальчики говорила!
А, ты про то, как я в своих лапах вилку удержу?! Да уж постараюсь! Не языком же мне это мясо с тарелок слизывать!
Эй! Ты! Как тебя, Атаний! А ты зачем это свою тарелку на пол ставишь?
Не хочешь с нами за одним столом сидеть?! Ну как хочешь, только не думаю, что тебе там удобно будет! И вообще, зачем тогда в комнате стол ставить нужно было, если на полу кушать привык?!
Эй, ээээй! Куда мою тарелку тянешь! Твоя вон она, на полу стоит! Забыл, что ли?
Рррр-ррав!
Что, испугался?! А я тебе говорила… ну не совсем говорила, а мычала… да не потому мычала, что корова, а потому, что слишком большой кусок мяса в рот засунула… а зубы-то еще непривычные!
Ну, так вот, я тебе сразу говорила, не ставь свою тарелку на пол! Не послушался, вот на обед и наступил! Не обед наступил, а ты на него наступил!
— Талм! Я тебя предупреждал?!
— Да что ты всё время на ребенка орешь как жандарм?! — Не выдержав несправедливых упреков, от которых у меньшого снова слезинки на ресничках повисли, рявкнула я по-человечьи.
Или по-гномьи? Или по-гномовски?! Ну, это не важно! Важно, что рявкнула!
— Сам во всем виноват, а парнишку замордовал! Сам свою тарелку на пол поставил, ну и ел бы себе спокойно, чего к нам-то полез?!
— Э… э… — Вылупил зеленые глаза и начал заикаться он, так что даже немножко жалко смотреть стало. — Это я тебе, метаморф, на пол еду поставил!
Ах ты… козел зеленоволосый! Чучело огородное! А я-то, дурочка, его еще жалеть вздумала! Это он, значит, меня, потомственную баб Йожку, с полу кормить, как приблудную собачонку вздумал! И решил, что я такое оскорбление с рук спущу?! Да ни за какие коврижки!
Однако отомстить я не успела. В дверь кто-то постучал и сладким таким голоском позвал:
— Атаний!
Ля, ля, ля! И кто же это там у нас?
Я бабка понятливая, немедля в сторонку метнулась, на подоконнике широком за занавеской свернулась и в щелочку выглядываю.
Талм за мной бросился, рядом сел, прикрыл своим худеньким тельцем.
Атаний тоже, ужом крутнулся. Мясо с пола мигом собрал, в тарелку сложил и на стол поставил. А следы преступления, в смысле наступления на мясо… нет, не войну он ему объявлял, а ногой вставал…
Вообщем всё это он быстренько сапогом по полу размазал и не менее сладенько отвечает:
— Я тут!
Ох! До чего же люблю я фильмы про любовь смотреть! Да и в театре, если артисты хорошо играют…
Сама-то? А что сама?! Не старуха древняя, поди, всего двадцать семь с хвостиком…
Тьфу, не мешай мне, безалаберный гном! Погладь лучше спинку, да смотри представленье, что-то сомневаюсь я, что у вас тут телевидение работает! Пока по тропке шла, ни одной антенны спутниковой на грибах этих не заметила! А ведь у нас ими сейчас в самых глухих деревнях каждый дом обвешан!
Гномка… нет, лучше гномиха… или просто гнома? Нет… не красиво как-то, но неважно.
В общем, девица оказалась разбитная! И хозяйственная, в смысле, по всем действиям видно, что на хозяина глаз положила! Ну, не знаю, я свидетелем не была, клала она на него еще что-нибудь, кроме глаз… а наговаривать попусту на девку не хочу!
Потому как она к нам с добром, то есть с пирожками, как красная шапочка, пришла и негоже ее без подарка назад отправлять.
Да она пока назад и не собирается. К столу присела, глазками стреляет… Эх! Ну, точно как Зельда, стажерка с особыми способностями… собиралась я ей объявить, что вполне созрела она… да, нет, не для сбора урожая, а для посвящения в полноправные Бабки Йожки!
Ой, смотри, Талм! И пузырек у нее из рукава так же ловко появился! Хотя силы ведьминой я в ней в упор не чую… так может, в этих местах и сила другая?!
А самое, главное, интересно… что она с пузырьком делать собирается? На меньшого гнома мельком зыркнула, а он как раз моим хвостом пыль на переплете оконном сметал… и в чашку капнула…
А вот этого, миленькая, никакими пирогами не оплатить! И даже, несмотря на то, что этот несносный Атаний меня глубоко оскорбил, но такие запрещенные методы я и на нем применять не позволю!
Подтягиваю лапой к себе поближе гномчика, и кратко объясняю ему на ухо всю ситуацию. Он даже покраснел от возмущения, так проникся.
А тут как раз и Атаний с чайником вошел. Ну, это надо же, как одинаково прогресс в различных мирах идет! Чайник медный точь в точь как я на выставке старины видела! Там еще помнится, рассказывали, что он теперь такой дорогой… за старость свою… чуть не на вес золота! Так может… когда я назад соберусь… прихватить парочку? Только как я теперь назад… даже думать боюсь.
— Стой, Атаний! Она тебе что-то в чашку капнула! — Бросился к брату Талм, тот, оказывается, уже какой-то душистый отвар по чашкам разлил.
— Ну что ты врешь?! — так и подскочила гномка. — Тебе показалось!
А глазки-то как бегают! Тут она чашечку незаметно со стола и толкнула. Чашка-то не разбилась, а вот чай на полу с мясным соусом смешался… тут никакая экспертиза ничего не определит!
— Талм! — строго вопрошает старший, — Ты точно, сам видел, что она в чашку капала?
Засмущался младший, засомневался. Ногой по полу возит, сопит тихонько.
— Талм! — старший уже укоризненно и погромче рычит.
Ох, как страшно! Рычать я и сама умею!
Слезла потихоньку и под столом сзади к красавице подобралась. Принюхалась… хорошая вещь, этот кошачий нюх, сразу кармашек определился!
— Я! — говорю. — Видела. Вот из того пузырька, что в этом кармане спрятан!
И зубами за карман — хвать!
Что тут началось! Гномиха эта, орать, как павлин поутру, начала! И карман из моих зубов выдрать пытается. А при этом ещё и меня норовит по спине огреть!
Я, естественно, не давалась, крутилась волчком, Талм за мной бегал и рыдал, Атаний бегал вокруг и матерился. Замечательно матерился, нужно будет себе записать.
Вот так мы минут пять и бегали. Пока в дом какие-то посторонние гномы не понабежали и один, видимо, старший, потому как с бородой, не рявкнул наконец громовым голосом:
— Стоять!
Да мы и так уже стоим! Не сидим же! Хотя посидеть спокойно после такой разминки не помешало бы.
Талм хлюпать перестал, меня к себе подтянул, за шею обхватил и на вошедших диким волчонком смотрит. Я карман гномки отпустила, но слежу за ней в оба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
