разработчиков. Той самой Чен, которая сейчас возглавляет колонию Авалон.
Васкес кивнул, не выглядя удивлённым.
– Я подозревал что-то подобное. Это подтверждает гипотезу о тайной миссии. Вопрос в том, почему она была отправлена и почему колония никогда не пыталась связаться с Землёй.
– Возможно, они пытались, но сигнал слишком слаб для обнаружения на таком расстоянии, – предположила Амина. – Или… они намеренно скрывались.
– В любом случае, мы узнаем правду через восемь месяцев, – сказал Васкес. – Спасибо за откровенность, доктор Хан. Я ценю это.
Он повернулся, чтобы уйти, но Амина остановила его:
– Капитан, вы доверяете всем членам этой экспедиции?
Васкес помедлил, затем ответил:
– Я доверяю их профессионализму. Что касается личных или политических повесток… это мы ещё выясним. Будьте осторожны, доктор Хан. И помните: в космосе у нас есть только мы сами.
С этими словами он вышел, оставив Амину наедине с тревожными мыслями.
Отстыковка прошла идеально. «Персефона» медленно отдалилась от станции «Гагарин», её двигатели мягко светились в космической тьме. Амина наблюдала за этим из научной лаборатории, где она планировала провести большую часть путешествия.
– Доктор Хан, – голос «Афины» звучал почти по-человечески, – капитан приглашает всех ключевых членов экипажа на мостик для наблюдения за активацией основного двигателя.
– Спасибо, Афина. Передай, что я буду через минуту.
Когда Амина прибыла на мостик, остальные уже собрались. Корабль покинул орбиту Луны и направлялся к расчётной точке активации двигателя Алькубьерре-Сяо.
– Господа, – сказал Васкес, стоя в центре мостика, – через пять минут мы станем первыми людьми, покинувшими Солнечную систему на управляемом корабле. Точка невозврата – тот момент, когда обычные двигатели уже не смогут вернуть нас на Землю без активации двигателя искривления.
Кай Левин нервно проверял данные на своём терминале.
– Двигатель стабилен, – сообщил он. – Все параметры в норме. Искривление пространства-времени начнётся через четыре минуты тридцать секунд.
Амина смотрела на экраны, где Солнце уже казалось просто яркой звездой. Ощущение было сюрреалистическим – они действительно покидали единственный дом, который когда-либо знало человечество, направляясь к другой звезде.
– Три минуты до активации, – объявила «Афина». – Всем членам экипажа занять безопасные позиции и активировать фиксаторы.
Амина села в одно из кресел, активируя магнитные замки, удерживающие её на месте. Хотя теоретически двигатель Алькубьерре-Сяо создавал локальный пузырь искривлённого пространства, защищающий корабль от релятивистских эффектов, никто не знал наверняка, как это будет ощущаться.
– Две минуты до активации.
Васкес обратился к экипажу:
– Когда двигатель активируется, мы будем изолированы от остальной Вселенной. Никакой связи с Землёй до выхода из режима искривления через восемь месяцев. Мы будем полагаться только на себя и друг на друга.
– Одна минута до активации.
Амина закрыла глаза, вспоминая долгий путь, который привёл её сюда. От девочки, выросшей в тесной колонии у Юпитера, до ведущего астробиолога первой межзвёздной экспедиции человечества. Она представила Авалон – планету с красным солнцем и загадочной колонией на линии терминатора. Что они найдут там? Потомков земных колонистов? Развитую цивилизацию? Или что-то, чего они даже не могли представить?
– Тридцать секунд до активации.
Сердце Амины колотилось. Этот момент изменит всё.
– Пятнадцать секунд.
Она открыла глаза и увидела напряжённые лица товарищей. Все они, независимо от своих скрытых мотивов, сейчас объединились в этом историческом моменте.
– Десять… девять… восемь…
Васкес смотрел прямо перед собой, его лицо было непроницаемым.
– Семь… шесть… пять…
Кай нервно постукивал пальцами по подлокотнику.
– Четыре… три… два…
Амина сделала глубокий вдох.
– Один. Активация.
На мгновение ничего не произошло. Затем реальность словно изогнулась. Амина не могла описать это ощущение – не физическое движение, а скорее искажение самого восприятия. Звёзды на экранах размылись, затем исчезли, сменившись странным серебристым туманом.
– Двигатель Алькубьерре-Сяо активирован, – объявила «Афина». – Пузырь искривления стабилен. Расчётное время прибытия к Проксиме Центавра – двести сорок два дня.
– Статус экипажа? – спросил Васкес.
– Все жизненные показатели в норме, – ответил бортовой врач. – Никаких отрицательных эффектов от перехода не зафиксировано.
Васкес кивнул.
– Господа, – сказал он, отстёгивая фиксаторы и поднимаясь, – мы официально в пути к звёздам. Добро пожаловать в межзвёздную эру человечества.
Амина смотрела на серебристый туман за пределами корабля – визуальное представление искривлённого пространства-времени. Они сделали это. Человечество преодолело ещё один рубеж.
Но глубоко внутри она знала, что настоящие испытания только начинаются. Впереди был Авалон и его загадки. Тайны, которые могли изменить не только будущее человечества, но и понимание его прошлого.
И среди этих тайн, возможно, ответ на вопрос, который беспокоил её с момента обнаружения сигналов: кто на самом деле создал колонию Авалон, и почему её существование скрывалось от человечества так долго?
Глава 2: Сборы
Капитан Лоренцо Васкес смотрел на уведомление о назначении уже третий раз за последний час, будто пытаясь найти в нём скрытый смысл. Голографический документ парил над столом, официальная печать Объединённых Планетарных Наций пульсировала мягким голубым светом.
«Настоящим Объединённые Планетарные Нации уполномочивают капитана Лоренцо Алехандро Васкеса принять командование исследовательским кораблём «Персефона» для выполнения миссии стратегической важности…»
Он провёл рукой по коротко стриженным седеющим волосам. В пятьдесят один год большинство офицеров его поколения уже занимали административные должности на Земле или, в лучшем случае, командовали орбитальными станциями. Межзвёздная экспедиция – это задание для молодых, амбициозных капитанов. Так почему выбрали его?
Васкес поднялся с кресла и подошёл к панорамному окну своей квартиры в Буэнос-Айресе. Внизу раскинулся город – смесь футуристических небоскрёбов и колониальной архитектуры, сохранившейся несмотря на экологические катастрофы прошлого века. Прибрежные районы были защищены массивными дамбами от поднявшегося уровня моря. Кварталы бедноты тянулись к горизонту, где смог размывал линию между землёй и небом.
На столе просигналил коммуникатор. Васкес активировал устройство, и перед ним появилось лицо адмирала Чжао, его непосредственного начальника в космическом флоте ОПН.
– Лоренцо, ты получил назначение?
– Получил, сэр, – Васкес выпрямился, по привычке принимая военную стойку, даже в собственной квартире. – Я польщён доверием, но должен спросить: почему я?
Адмирал Чжао, пожилой китаец с проницательным взглядом и шрамом через всю левую щеку – наследие Марсианского конфликта – усмехнулся.
– Потому что ты лучший для этой работы, Лоренцо. Нам нужен капитан с опытом нестандартных ситуаций. Кто-то, кто умеет принимать трудные решения вдали от командования.
– Кто-то с подмоченной репутацией, которого не жалко отправить на потенциально самоубийственную миссию? – Васкес не удержался от сарказма.
– Не драматизируй. «Персефона» – самый передовой корабль, когда-либо построенный человечеством. Двигатель Алькубьерре-Сяо прошёл все испытания. Риск минимален.
– Дело не в риске, адмирал. А в том, что эта миссия слишком поспешно организована. Восемь месяцев до Проксимы, плюс восемь обратно, и это без учёта
