Читаем без скачивания Пятый постулат - Кира Измайлова

— Пожалуйте сюда… — Яреук распахнул дверь в глубине дома. — Не извольте сомневаться, кровать хорошая, специально держу, если вдруг кто благородный случайно милость окажет… Чистенько всё… Пожелаете чего, кликните!

Мужчина кивнул, усмехнувшись краем рта, протянул руку. Маша думала, что лесник ее пожмет, но тот едва коснулся узкой ладони, да еще поклонился при этом. Девушке показалось, будто что-то блеснуло, металл какой-то, но это мог быть просто блик от огня на многочисленных перстнях ее спутника.

— Благодарствую, господин, — произнес лесник, а Маша снова поразилась: в дом пригласил, накормил, спать уложил, и сам же благодарит?! Может, он немножко того? Не в своем уме?

Дверь за мужчиной затворилась, и Яреук повернулся к Маше.

— Ну, чего встала? — произнес он совсем другим тоном. — Скидывай тулуп и обувку да садись, не топчи, полы мыты!

Маша удивилась — ее спутнику он не предложил сапоги снять, а снега на них было не меньше, чем на ее валенках! Но об этом она быстро забыла: имелась одна насущная проблема…

— Яреук, а мне бы… — Маша замялась — неудобно было спрашивать незнакомого человека о таком. — Ну…

— Чего мычишь? — нахмурился тот. Потом, видимо, догадался: — До ветру, что ли? На двор иди, нечего тут. Собаки не тронут, не боись. За углом там.

Пришлось снова выходить на мороз. И как тут люди живут, дивилась Маша, если у них до сих пор отхожие места во дворе! Поди, и водопровода нет! Куда же это ее занесло?

Собаки проводили ее до места и обратно. Не слишком-то это было приятно, признаться, они совсем не походили на ласковых домашних псов, скорее уж, на лесных зверей!

— Ешь давай, да спать ложись, — встретил ее Яреук. — Вон, на лавку. Да храпеть не вздумай!

— Я не храплю, — обиделась Маша. — А скажите…

— Недосуг мне с тобой болтать, — лесник полез на печь. — Ложиться будешь, лампу задуй. Да не топочи!..

Спустя несколько минут с печи понесся богатырский храп: Яреук собственным заветам явно не следовал…

Весьямиэлю не спалось, и причиной тому была не усталость, не холод (в тепле его уже разморило), и даже не храп лесника. О нет, его одолевали мысли, одна другой неприятнее.

Что за Перепутинск такой? Он никогда не слышал о поселке с таким названием. Положим, все мелкие поселения и деревушки он знать не может, но по окрестностям столицы поездил немало… Опять же, лес — вовсе незнакомый, это он отметил. Собаки лесника — не видал он таких пород! Одна, положим, явная полукровка, на волка похожа, а вот вторая — точно не подзаборная шавка, таких псов выводить надо, в подобных вещах он разбирался неплохо. Бывает, в некоторых деревнях берегут чистоту породы, но снова — в окрестностях столицы таких псов не разводят, он бы знал! Чтоб этакое чудище да ни разу не привезли на собачьи бои — быть не может!

Арбалет у лесника странного вида, не попадалось Весьямиэлю таких моделей, а в оружии он разбирался даже лучше, чем в собаках!

Что дворянина Яреук в нем признал, это хорошо. Но, выходит, глаз у лесника наметан… А где он мог насмотреться на дворян? Либо он часто бывает в поселке, а поблизости чье-то поместье, либо здесь охотятся благородные господа, не иначе. Это еще возможно… Но вот слова Яреука не давали Весьямиэлю покоя: знать он ничего не знает, видеть не видит… и кто-то, судя по всему, частенько плутает в этом лесу. Очень любопытно…

Поразмыслив, Весьямиэль решил, что от размышлений его проку сейчас немного. Нужно взглянуть на этот самый Перепутинск, поговорить со старостой — может, Яреук не соврал, и тот что-то да разъяснит. А пока… пока надо действовать по обстоятельствам. И желательно, — тут Весьямиэль усмехнулся, — вести себя так, как полагается благородному господину в затрудненных жизненных обстоятельствах. Это он умел превосходно…

Одно неприятно: крестьяне — народ ушлый, а на нем драгоценностей столько, что наверняка хватит скупить весь их поселок с прилегающими полями и лесами. Могут ведь и отобрать, у него оружия нет, да и было бы — что он может сделать в одиночку против десятка дюжих мужиков? Нет, если им взбредет в голову пограбить заплутавшего дворянина, он ничего не сумеет сделать… А Яреук наверняка расскажет старосте, что видел золотые монеты (самому-то серебрушка досталась), драгоценные перстни и много чего другого.

Весьямиэль прекрасно понимал, что никакие драгоценности не стоят жизни. Ну, за редким исключением, конечно, — фамильный перстень он отдавать не собирался, а потому припрятал его получше. Впрочем, вряд ли крестьяне на него польстятся, по сравнению с остальными побрякушками он совсем невзрачен! Подстраховаться, однако, стоило…

Проделав это, он с сомнением осмотрел предложенную ему лесником кровать. В самом деле, на вид чисто. Тем не менее, раздеться он не рискнул, скинул только сапоги, лег поверх покрывала, укрылся шубой и, задув свечу, все-таки задремал…

Маша, в отличие от Весьямиэля, выспалась хорошо. Конечно, непривычно было спать на узкой лавке, да и ложиться пришлось одетой, но усталость от похода давала знать о себе, и девушку быстро сморил сон. От изнеможения она даже не смогла почитать на ночь подаренную книгу, да и лесник сразу потушил свет (хотя он все равно оказался слишком тусклым, чтобы можно было читать). Ей не мешал храп, не тяготили думы о будущем. Конечно, она попала к каким-то странным людям: и лесник, и этот МДУ, который так и не пожелал назваться, вели себя очень подозрительно, но что загадывать? До деревни утром дойдут, а там свои, товарищи, не бросят и до Верхнешвейска добраться помогут! Так что Маша спала спокойно и видела сладкие-сладкие сны. Под головой у нее вместо подушки лежал увесистый том избранных сочинений вождя: "Думы о былом" — гласила надпись на обложке.

Она проснулась рано, разбудили непривычные звуки: где-то недалеко пропел петух, замычала корова, в отдалении кто-то громко нецензурно выругался.

"Разве можно так ругаться! Рот с мылом за такое мыть нужно! — сердито девушка, просыпаясь. — С хозяйственным." Ее товарищи себе такого не позволяли!

Она неловко пошевелилась и вдруг очутилась на полу, спросонья забыв, что спала на узкой лавке.

От грохота проснулся и Весьямиэль, высунулся из комнаты (а ведь мог бы уступить кровать девушке, только сейчас сообразила Маша) и принялся браниться, да так, лесник наверняка покраснел от зависти!

Маша не выдержала и сделала ему замечание:

— Как вы можете так говорить? Это же похабно и некультурно!

В ответ мужчина обругал ее снова, да притом такими словами, что у девушки разом заалели щеки, и она заткнула уши пальцами, чтобы не слышать подобных гадостей.